Идрисс отсутствовал несколько часов, и Кейс уже начал беспокоиться. Вдруг, когда он почти уже потерял надежду, парень возник у входа в пещеру. Он блестяще использовал характерную для бедуинов наблюдательность, и Кейс был поражен точностью информации и обилием деталей, которые он сохранил в памяти. Пользуясь его описаниями местности, Кейс тут же начал от руки рисовать карту; Идрисс описал даже хозяйственные постройки и стоянку для транспорта. Джеффри был доволен. Информация Идрисса восполнила недостаток разведданных и позволила коммандос составить достаточно точное представление о том, с чем им предстояло столкнуться.
Помимо прочего Идрисс сообщил Кейсу, что Роммеля более вероятно застать в здании штаба, а не на вилле в полутора милях оттуда — что решило проблему выбора здания для атаки.
Закончив рисовать карту, Кейс собрал вокруг себя бойцов и изложил окончательный план операции. Его отряд будет состоять из семнадцати человек, поделенных на четыре группы — штурмовая группа (шесть человек), группа прикрытия (еще четверо), группа прикрытия внешнего периметра (четыре бойца) и еще трое, задачей которых было перерезать телефонные провода. В штурмовую группу вошли Кейс, Кемпбелл, Терри, Култрид и ланс-бомбардир Королевской Артиллерии А. Броди. На случай необходимости в знании арабского языка поблизости находился Авишалом Дрори. Войти внутрь можно было через главный вход, заднюю дверь, либо окна первого этажа. Крыша отпадала, поскольку здание было шестиэтажным. Окон было много, однако пытаясь воспользоваться ими, бойцы будут прекрасно видны снаружи и станут легкой целью для врага. Главный вход позволял быстро захватить помещение, однако за ней наверняка будут часовые. Задняя дверь наверняка не ведет в главный зал, однако к ней легче приблизиться, и она наверняка охраняется меньшими силами. В итоге именно ею и решили воспользоваться.
Цель лежала всего в шести милях, однако путь к ней — шестьсот футов вверх по склону, в темноте и под ливневым дождем — обещал быть трудным. Кейс мудро рассудил, что им потребуется шесть часов пути от точки сбора до цели, которую надлежало атаковать в полночь, без одной минуты.
В ходе подготовки к выходу возникла только одна заминка: Авад, их проводник, не хотел сопровождать их до Беда Литтории.
«К этому времени араб перетрусил,» — рассказывал Горналл — «и хотел уйти. Кейс сказал «Передайте ему, что я пристрелю его, если он тронется с места!» Да, Кейс был мастером стрелять по людям. Закончилось тем, что мерзавец все же повел нас к цели.»
К 17.55 бойцы с военной точностью приготовились к выходу. Лица намазали углем из костра, и настроились на задание, дело, к которому они так долго готовились и которое запомнят навеки. Пещера Карм аль-Хасан стала точкой сбора после атаки, охранять ее оставили Боба Фаулера из Кэмеронских горцев; при высадке он напоролся на ржавый гвоздь и теперь его нога сильно распухла. Фаулер должен был обеспечить сохранность припасов — еды, воды, накидок и — самое важное — обуви.
«В пещере мы переобулись», — рассказывает Горналл — «в парусиновые туфли. Пришло время отправляться в путь, снаружи лил самый сильный за последние двадцать лет ливень. А на нас были эти проклятые парусиновые туфли!»
Ровно в 18.00, повинуясь свистку Джеффри Кейса, 24 коммандос из 11-го Отряда покинули пещеру и исчезли в сгущающихся сумерках.
27. Операция Крестоносец
D-1
17 ноября 1941 г. 18.00
Это был самый сильный ливень, обрушившийся на Киренаику за последние сорок лет. Началось с холодного ветра, поднявшего тучи пыли, не встречая преград на бескрайних просторах Сахары, он лишь усиливался; потом тьму разорвали вспышки молний, их извилистые линии обрушились на землю с яростью, от которой кровь стыла в жилах, за ними последовали оглушительные раскаты грома, потрясавшие, казалось, саму землю.
Затем пришел дождь. Он обрушивался на землю потоками и каскадами, наполнил каждое вади, стекал ручьями по склонам гор, его потоки несли с собой камни, кусты и комья земли, обращая узкие козьи тропы в потоки жидкой грязи.
Военный корреспондент Алан Мурхед, находившийся в это время с колоннами британских войск, медленно и скрытно выдвигавшихся в западном направлении через пустыню, писал «Той ночью на нас обрушился сильнейший дождь со снегом. Со стороны Средиземного моря на нас надвигалась гроза, раскаты грома напоминали залпы артиллерийских орудий, мы проснулись и смотрели в небо, а вода пропитывала постели, накидки и подстилки — и вообще все вокруг. Солдаты жались к бортам танков и орудиям в тщетных попытках не промокнуть. Пехотинцы сидели в грузовиках, уткнувшись носами в поднятые воротники своих шинелей. Ни один самолет не смог подняться в воздух с размокших взлетных полос. Таково было начало битвы — холодное, ненастное и деморализующее.»