Вопрос о том, взорвались ли заряды, по сей день вызывает споры. Терри и его отряд утверждают, что спустя двадцать минут раздался взрыв, однако немецкие источники ничего не упоминают о повреждениях транспорта в автопарке. Возможно Терри и его бойцы услышали взрыв гранаты, которую Чарли Брюс бросил в окно ратуши.
Ночь была темной, и по-прежнему шел проливной дождь. С моря появился туман, ухудшивший видимость до предела. Спайк Хьюз, шедший замыкающим, предложил Терри найти укрытие и дождаться рассвета, иначе им не избежать потерь во время перехода по горам. Он не успел закончить фразу, как сам Терри — возглавлявший отряд — внезапно сорвался с обрыва, потеряв при этом драгоценный автомат Томпсона. Ему удалось уцепиться за куст, и его благополучно вытянули вверх, однако доводы Хьюза были разумны и Терри решил оставаться на месте — всего лишь в миле от Беда Литтории — до рассвета. Он сильно сомневался, что найдутся упертые преследователи, которые отважаться идти на поиски в такую погоду. Промокшие до нитки, они сбились в кучу и сидели под проливным дождем, уставшие и угнетенные. Элизабет Кейс считает, что причиной тому была потеря Джеффри с его целеустремленностью и энтузиазмом, однако более вероятной причиной — теперь, после того как они видели цель — было понимание, в какую авантюру Кейс втравил их. Сержант Терри — до сих пор уверенный, что Роммель находился в здании, и поэтому их операцию можно было считать провалившейся — знал и другие тайны, поэтому причин для огорчения у него было еще больше чем у остальных.
29. Операция Крестоносец
D1
18 ноября 1941 г. Около 00.00
В полночь семнадцатого ноября, примерно в то время, когда Кейс боролся с рядовым Яматтером у входа в штаб, в Каире, помещении штаба, принадлежавшем британской разведке, было расшифровано сообщение с пометкой Особо Срочное. Сообщение было передано из Лондона Ми-6. Служба Ультра в Блетчли Парк перехватила сообщение Энигмы, которое гласило, что генерал-лейтенант Эрвин Роммель возвращается в Ливию, куда прибудет на следующий день, восемнадцатого ноября. Последние три недели он провел в Риме.
Седьмого октября Роммель написал письмо своей жене Люси, в котором спрашивал ее мнения по поводу отпуска. «В начале ноября мне нужно на неделю съездить в Рим» — писал он, — «Мне нужно уладить множество дел.»
Через шесть дней он написал новое письмо, в котором выражал надежду на встречу в Риме первого ноября. «Пожалуйста, узнай расписание поездов, и сообщи мне о времени своего прибытия. Я постараюсь построить свой график таким образом, чтобы вовремя тебя встретить. Надеюсь, что обстоятельства позволят мне остаться в городе до пятнадцатого числа. Захвати мне гражданскую одежду (коричневый костюм).» Роммель хотел остаться в Риме до пятнадцатого ноября, потому что в этот день он отмечал свой пятидесятый день рождения.
Несмотря на запрет Фюрера, Роммель по-прежнему намеревался взять Тобрук, и планировал начать свое наступление двадцать первого ноября. Джейк Исонсмит был прав, когда посчитал передислокацию дивизии Триесте частью подготовки к наступлению. Роммель был воодушевлен октябрьскими успехами немцев в России, благодаря которым возрастало давление на Средний Восток, что снижало вероятность британского наступления.
«Наступление в Ливии будет рискованным мероприятием (для британцев),» — писал он в письме Люси от двенадцатого октября, — «и не окажет прямого влияние на положение дел в России. А если нам удастся взять Т. (Тобрук), то и здесь им не на что будет надеяться.»
Однако, Верховное командование итальянской армии все еще считало, и небезосновательно, что Окинлек готовится наступать в ноябре. «Дела», которые Роммель намеревался уладить в Риме, заключались в попытке убедить итальянцев в том, что они ошибаются: он хотел заручиться их поддержкой и до двадцатого ноября вернуться в Ливию, чтобы успеть к началу наступления на Тобрук. Окинлек, который изо всех сил старался подтолкнуть Роммеля к наступательным действиям и с этой целью создавал иллюзию усиления Девятой армии в Палестине, уже много недель назад получил сообщение от Ультры, о планах Лиса Пустыни ударить на Тобрук двадцать первого ноября. Именно поэтому они с Каннингэмом запланировали начало Операции Крестоносец на восемнадцатое ноября.
Роммель, как и планировал, вылетел в Рим первого ноября, в сопровождении своего друга Иоганнеса фон Равенштайна, командира 21-ой танковой дивизии. По прилету он немедленно отправился к генерал-лейтенанту Энно фон Ринтелену, немецкому военному атташе в Риме, где устроил отвратительную сцену. Он обвинил Ринтелена в пособничестве срыву наступления на Тобрук, не слушал никаких возражений, орал на атташе и обвинял его в трусости.