— Я тебе уже отвечал на этот вопрос. Мне так просто захотелось. Деньги меня не интересуют. И теперь я бы хотел уйти.
В ту секунду меня нашел Санек. Он только теперь вычислил, куда я подевался, и вошел в приватную зону с мокрым от пота лицом.
— Молот, твою мать! Вот ты где! А я тебя повсю… — окинул он взглядом происходящее и замер на полуслове. — Вот же срань.
— Твой товарищ? — спросил Зверь. — Он тоже боец?
— Не впутывай его сюда. Он здесь ни при чем. — Я обратился к Сане и попросил его уйти. — Друг, тебе здесь не место. Лучше уходи.
— Да это тебе здесь не место, Молот! Какого черта ты сюда поперся вообще?! Давай домой! Я тебя отвезу и проспишься…
— Уберите его, — дал Зверь приказ, чтобы Саню вытолкали.
Я попытался встать с дивана, чтобы не провоцировать людей на драку — хотел и правда уйти с товарищем, как договаривались изначально. Но Зверь это пресек. Ему хотелось представления. Так просто отпустить меня бандит не мог.
— Я лучше пойду.
— Сядь на место, Молот.
Мне на плечи надавили руки урода, который держал меня на ринге, пока Зверь метелил безоружного бойца. Было чувство дежавю. Я уже буквально ощущал, как мои рассечения на лице полыхают. Был нервный неприятный зуд, как будто это снова произойдет. С минуту на минуту меня опять попробуют урыть.
Но планы Зверя были более коварны. В этот раз наказание станет ужасней.
— Твоя бизнес-модель мне не подходит, — пытался я быть вежливым и предельно понятным этому гондону. — Я предпочитаю верить, что все в руках солдата. Что на поле боя ничего не предрешено. Ведь если ты мотивирован только деньгами, то ты проиграешь. Сражаться за деньги — это…
— А за что сражался ты? — прищурился Зверь и прижал к себе свою девушку. — Ты приходил ко мне ради Вики? Ты сейчас серьезно? Заявлялся на бойню, чтобы встретиться с ней глазами?
— При удачном стечении обстоятельств, — нагло улыбался я, — можно рассчитывать даже не поцелуй.
— На поцелуй. Хах… А ты хоть знаешь, чем занимаются ее губы, пока тебя нет?
Вика опустила глаза и смотрела теперь в пол. Ей было стыдно это слышать. Он ее унижал. И делал это специально, чтобы подчеркнуть свою власть по сравнении со мной.
— Намекаешь на то, что тебя она тоже иногда целует?
— Меня? В губы? Нет… — мотнул Зверь головой. — Что ты, я не люблю такое. Все эти слюни и сопли — это гадко. Это отвратительно и мерзко. Для каких-то слезливых сопляков, студентов. А я ведь взрослый мужик. Я люблю все по-взрослому. Это ведь и отличает мужчину от мальчика. Ты меня понимаешь, Молот?
— Не уверен, что именно так и различают людей. Есть показатели важнее.
— Этими губами Вика сосет у меня член! — Он сказал это максимально громко и отчетливо. Чтобы я расслышал с первого раза. А Вика покраснела из-за неудобства перед чужим человеком. Это слышал даже Саня.
— Молот, братан, — пытался он уговорить меня уйти, пока не поздно, — давай на выход, прошу…
Но Зверь приказал убрать моего друга из зала, закрыть сюда дверь. А смотреть на представление должен был только я. Один.
— Я тебе покажу, как надо ею пользоваться, — сказал Зверь и посмотрел на Викторию. — Я хочу, чтобы ты мне отсосала.
— Что? — застыло на ее губах.
И это было перебором.
— Так, я ухожу.
У меня была попытка встать и уйти, но ко лбу приставили дуло пистолета. А твердая рука на плече говорила о том, что придется смотреть, как эта девушка делает минет самому ненавистному мне человеку.
— Нихера ты не уходишь, Молот. Ты посмотришь, как она сосет мой хуй… Давай, Вика. Приступай. Мой член тебя уже заждался.
Виктория все еще не верила, что Зверь зашел так далеко. Заставлял ее упасть до такого уровня — ублажать его орально перед другим мужчиной прямо в клубе. И мне хотелось просто закрыть глаза, чтобы не видеть этого.
— Артем, я не буду этого делать при посторонних, — препиралась Вика.
Но Зверь поднялся и ударил ее по лицу. Зарядил такую крепкую пощечину, что у меня все тело дрогнуло — хотелось встать и дать ему по морде. Сломать ему нос и выбить несколько зубов. Потому что бить женщину, тем более за такое…
Да я свою Алену даже пальцем не тронул, когда узнал, что она мне изменила с другим. Что она меня обманывала. Водила за нос и врала, пока я был не дома. Ведь только по возвращении с войны я узнал, что квартира пуста, а сама невеста переметнулась к своему преподавателю из универа.
Но даже тогда я ее пожалел. Не ударил, не оскорбил. Не сделал ничего такого, что бы причинило ей боль, как мне.