— Это вы по поводу рынков? — спросил меня какой-то невысокий и улыбчивый мужчина. — У вас документы с собой? Вы привезли печати и бланки?
— Да, конечно, — ответила я с серьезным лицом. И протянула руку для пожатия, но вместо ладоней партнеров увидела перед собой сумку. А внутри — пачки купюр. И их было много.
— Вот ваши деньги.
— Деньги? — посмотрела я на гору наличности. — А за что конкретно они передаются и в каком количестве?
— Вы ведь это знаете не хуже нас, — все так же улыбался "чиновник". А я посмотрела на второго мужчину, который стоял и молчал, никак не участвуя в нашем разговоре. Как будто… свидетель. Просто формальный понятной при этой сделке. — Денег ровно столько, сколько было оговорено.
— Но со мной вы ничего не обсуждали.
— Это уже не так важно. Если вам интересно, сколько здесь денег — пересчитайте. — Я еще раз посмотрела на второго, который только смотрит. Хотела предложить ему подержать документы в папке — на это откликнулся первый. — Давайте документы, я их подержу, пока вы считаете деньги.
— А у вас нет счетной машинки, чтобы я не портила маникюр?
— Там все в пачках, считать будет просто. Банковские пачки.
Мое сердце прыгало от нервов. Стрелка проходила не так, как я себе представляла. Я бывала на таких мероприятиях множество раз. Могло быть всякое — вплоть до мордобоя. Но чтобы так легко и безоговорочно… Как-то слишком просто все происходило.
И как только я присела возле сумки, чтобы приняться считать лаве — как только мои руки прикоснулись к меченым купюрам, испачкавшись в невидимую глазу краску от спецслужб… Случилось самое ужасное.
Двери фургона распахнулись, и на улицу вывалил спецназ. Настоящие маски-шоу в балаклавах, с оружием в руках и криками:
— РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ЛЕЧЬ ЛИЦОМ НА ЗЕМЛЮ!
То мгновенье было кошмаром.
Я замерла на месте и словно в замедленном показе наблюдала, как из неприметного фургона выпрыгивают все новые и новые бойцы. Чтобы приблизиться ко мне и повязать задержанную.
Меня подставили. Эта стрелка оказалась подставой. Наши партнеры не были никакими партнерами — они были самыми обычными крысами, которые сдали нас с потрохами службе безопасности.
Я имела неосторожность приехать почти одна, без оружия, без охраны, без Зверя. Имела неосторожность прикоснуться к меченым купюрам, оставив следы люминесцентной краски на своих пальцах. Я ее буквально чувствовала на коже — немного липкая, совсем свежая. Ее нанесли на пачки, чтобы было легче подтвердить факт передачи бабла. А козлом отпущения стала я — фактически смертница посреди безлюдных заброшек. Потому что если меня повяжут со всем этим, то ничего хорошего не светит.
Конечно, я могла рассчитывать на помощь Зверя — что он наймет адвокатов и вытащит меня из-за решетки. Что он внесет за меня выкуп, официальный залог, заплатит кому-то огромные взятки, чтобы вернуть меня обратно.
Но что если он этого не сделает? Что если он не захочет меня доставать из колонии либо же просто не сможет? Ведь накрыть могут и его самого, прямо сейчас, в этот момент. Все это могла быть хорошо спланированная операция по уничтожению нашей ячейки. Одним махом в один день. Пока я здесь — накрывают меня. А тем временем Зверя вяжут там, откуда я приехала.
— Нет, — мотнула я головой, смотря в глаза приближающемуся бойцу. — Я не сдамся.
Не думаю, что он меня слышал. В тот момент мне орали с разных сторон, чтобы я убрала руки за голову и легла на землю лицом вниз. А то будут стрелять. Чиновники прятались за спинами спецуры. А я стояла внутри эпицентра происходящего. Одна-единственная жертва всей этой адской кухни. Медленно поднимала руки к затылку. Собиралась опуститься вниз, как и требуют бойцы особого назначения.
— ЛЕЧЬ НА ЗЕМЛЮ! НА ЗЕМЛЮ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! — кричали мне почти в упор, не сводя прицела автомата. — НЕ ДЕЛАЙ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ! ЛЕГЛА И НЕ РЫПАЙСЯ, СУКА! НА ЗЕМЛЮ! Я СКАЗАЛ, НА ЗЕМЛЮ!
— Хорошо-хорошо! — сгибала я колени. Делала привычный ритуал, как перед Зверем. Обычно это он меня просил так поступить — "согнуть коленки". Ведь он так любит смотреть, как они покорно перед ним сгибаются. Артем обожал меня подчинять себе. Наблюдать, как я соглашаюсь с участью рабыни — опускаюсь на колени, чтобы признать себя слабой… Но я не слаба. И пускай я стала перед этим уродом на колени… Я это сделала только для того, чтобы ловко достать пистолет. Из набедренной кобуры под строгой юбкой. Потому что отец меня учил НИКОГДА НЕ ХОДИТЬ НА СТРЕЛКИ БЕЗ ОРУЖИЯ. — Вам меня не взять живой!