Я забираюсь на заднее сиденье и закрываю дверцу. Фертилити, сидящей спереди, я говорю закрыть окно. Фертилити играет с ручками радиоприемника.
Толпа высыпает за мной через выходы и бежит, чтобы окружить нас.
Их лица приближаются ко мне настолько близко, что я чувствую их плевки.
Затем с небес приходит самое большое чудо.
Начинается дождь.
Белый дождь.
Манна небесная. Я клянусь.
Дождь такой скользкий и тяжелый, что стадо падает, подскальзывается и падает, падает и растягивается. Белые частички дождя падают в окна машины, на коврик, в наши волосы.
Адам с удивлением заглядывается на чудо этого белого дождя, помогающего нам убраться.
Адам говорит: «Это чудо».
Задние колеса пробуксовывают, их заносит в сторону, а затем оставляют черный след, когда мы уезжаем.
«Нет, — говорит Фертилити и давит на газ, — это рис».
На дирижабле, кружащем над стадионом, написано ПОЗДРАВЛЯЕМ и СЧАСТЛИВОГО МЕДОВОГО МЕСЯЦА.
«Лучше бы они этого не делали, — говорит Фертилити. — Этот рис убивает птиц».
Я говорю ей, что этот рис, убивающий птиц, спас наши жизни.
Мы выехали на улицу. Затем поехали по шоссе.
Адам поворачивается на переднем сидении, чтобы спросить меня: «Ты собираешься съесть весь этот сэндвич?»
Я говорю: Он с мясным хлебом.
Нам нужна попутка в северном направлении, сказал Адам. Он знал о попутках, но они не должны были покинуть Новый Орлеан да следующего утра. Он больше десяти лет делал это, тайно путешествуя взад-вперед по стране без денег.
Убивая людей, говорю я.
«Отправляя их к Богу,» — говорит он.
Фертилити говорит: «Заткнитесь».
Нам нужно немного наличности, говорит нам Адам. Нам нужно выспаться. Поесть. И он знает, где мы можем все это найти. Он знает место, где у людей гораздо большие проблемы, чем у нас.
Нам только надо немножко соврать.
«С этого момента, — говорит нам Адам, — у вас двоих есть ребенок».
У нас его нет.
«Ваш ребенок смертельно болен,» — говорит Адам.
Наш ребенок не болен.
«Вы прибыли в Новый Орлеан, чтобы ваш ребенок мог лечь в больницу, — говорит Адам. — Вот всё, что вам нужно сказать».
Адам говорит, что дальше он покажет дорогу. Адам говорит Фертилити: «Поверни здесь».
Он говорит: «Теперь поверни вот здесь».
Он говорит: «Проедь еще два дома и поверни налево».
Там, куда он показывает дорогу, мы можем остаться на ночь бесплатно. Нас могут обеспечить пищей. Мы займемся какой-нибудь сдельной работой, сверкой документов или наполнением конвертов, чтобы заработать немного наличности. Мы можем принять душ. Посмотреть по телевизору, как мы совершаем побег, в вечерних новостях. Адам говорит мне, что велика вероятность того, что во мне узнают сбежавшего массового убийцу, который испортил Супер Кубок. Там, куда мы едем, у людей свои большие проблемы, о которых они должны беспокоиться.
Фертилити говорит: «Кстати, сколько людей нужно убить, чтобы стать из серийного убийцы массовым?»
Адам говорит нам: «Сидите в машине тихо, а я пойду внутрь, чтобы умаслить хозяев. Просто помните: ваш ребенок очень болен».
Затем он говорит: «Мы на месте».
Фертилити смотрит на дом, на Адама и говорит: «Это ты очень болен».
Адам говорит: «Я бедный крестный отец вашего ребенка».
Табличка перед домом гласит: Дом Рональда МакДональда.
14
Представь, что живешь в доме, который каждый день оказывается в другом городе.
Адам знал три пути из Нового Орлеана. Адам привел Фертилити и меня на остановку грузовиков на границе города и сказал, что мы должны выбрать. Аэропорты просматриваются. На железнодорожных станциях и автовокзалах ведется наблюдение. Мы не можем все втроем путешествовать автостопом, а Фертилити отказывается вести машину всю дорогу до Канады.
«Я абсолютно не люблю водить машину, — говорит Фертилити. — Кроме того, способ путешествий твоего брата гораздо веселее».
На следующий день после Дома Рональда МакДональда мы втроем стоим на бесконечной песчаной парковке рядом с кафе для дальнобойщиков. Адам достает нож для линолеума из заднего кармана и выдвигает лезвие.
«Ну, люди, и каково же наше решение?» — говорит он.
Ничто здесь не идет строго на север. [11] Адам был внутри и поговорил со всеми водителями грузовиков. Мы должны выбрать вот из чего, говорит Адам, загибая пальцы.
Есть Поместье Уэстбери, следующее на запад по Шоссе 10 в Хьюстон.
Есть Плантаторский Дом, направляющийся по Шоссе 55 в Джексон.
Есть Замок Спрингхилл, следующий на северо-запад в Боссиер Сити по Шоссе 49 с остановками в Александрии и Пайнвилле, а затем направляющийся по Шоссе 20 в Даллас.
Возле нас на песке припаркованы полуфабрикаты домов, дома заводского изготовления, дома-прицепы. Они разбиты на половины и трети и прицеплены сзади полу-грузовиков. Открытая часть каждого куска-модуля запечатана прозрачным пластиком, и внутри видны темные контуры диванов, кроватей, ковров, свернутых в рулон. Основные приборы. Готовые кухни. Мягкие кресла.
Пока Адам болтал с водителями, выясняя, куда каждый из них направляется, Фертилити в местном туалете красила мои светлые волосы в черный цвет в раковине и смывала косметику, имитирующую загар, с моего лица и рук. Мы наполнили достаточно конвертов, чтобы купить мне поношенную одежду и бумажный пакет с жареной курицей, бумажными салфетками и салатом из сырых овощей.
Мы втроем стоим на автостоянке, Адам крутит нож в руке и говорит: «Выбирайте. Люди, которые доставляют эти прекрасные дома, не будут обедать весь вечер».
Большинство водителей-дальнобойщиков ездят по ночам, говорит нам Адам. В это время прохладнее. И движение меньше. Во время жаркого, напряженного дня водители сворачивают с трассы и спят в спальных ящиках, прикрепленных сзади к кабине каждого грузовика.
Фертилити спрашивает: «В чем разница между этими вариантами?»
«Разница, — говорит Адам, — в уровне вашего комфорта».
Вот так Адам ездил по стране вдоль и поперек последние десять лет.
В Поместье Уэстбери есть банкетный зал и встроенный камин в гостиной.
В Плантаторском доме есть раздельные санузлы и укромный уголок для завтрака.
В Замке Спрингхилл имеется ванна с водоворотом в очаровательной ванной комнате. В очаровательной ванной комнате есть также две раковины и зеркальная стена. Гостиная и хозяйская спальня со стеклянными потолками. В обеденном укромном уголке встроенный шкаф для фарфора со свинцово-стеклянными дверцами.
Всё зависит от того, в какую половину ты попадешь. Повторяю: это всего лишь части домов. Разрезанные дома.
Дома, выведенные из строя.
В той половине, куда ты попал, могут быть все спальни, или только кухня и гостиная без спален. Там может быть три ванных комнаты и больше ничего, а может и вообще не быть ванной.
Свет нигде не включается. Вся водопроводная система сухая.
Не важно, сколько роскошеств ты получишь, все равно чего-то будет не хватать. Не важно, как внимательно ты выбираешь, ты никогда не будешь абсолютно счастлив.
Мы выбрали Замок Спрингхилл, и Адам делает ножом надрез в нижней части пластиковой обертки с открытой стороны. Адам делает надрез примерно 60 сантиметров, столько, сколько нужно, чтобы его голова и плечи проскользнули внутрь.
Спертый воздух выходит изнутри дома через разрез, горячий и сухой.
Когда Адам проскользнул внутрь до пояса, а его зад и ноги все еще снаружи рядом с нами, Адам говорит: «В этом — васильково-синий интерьер». Его голос доносится через стену прозрачного пластика, он говорит: «Здесь у нас первоклассный комплект мебели. Модульный гарнитур для гостиных. Встроенная микроволновка на кухне. Плексигласовая люстра в столовой».
Адам целиком протискивается внутрь, затем его блондинистая голова вылезает из пластика и усмехается нам. "Калифорнийские королевские кровати. Ложные деревянные противовершины. Скромный комод в европейском стиле и вертикальные слепые оконные проемы, — говорит он. — Вы сделали превосходный выбор своего первого дома.