— Все возможно, — произнес ван Рин уклончиво. — Но при соблюдении некоторых условий.
— Скажьите условия!
«Тьфу ты, пропасть!»
— Обязательное, непременное и первоочередное: нам требуется господин Аарон.
Старуха недоумевающе посмотрела на Рекса:
— Но ведь господьин Аарон и бьез того у вас! И ви можетье использовать его как хотьите!..
* * *
— Слово надобно держать, вражина, — заскрежетала голова Торбьерна-Волчьей Шкуры. — Даже ежели даешь его презираемому тобою разбойнику!
Волосы Бертрана отчаянно стремились подняться дыбом, и лишь тяжелый шишак препятствовал этому.
— Думаешь, будто уничтожил меня? Ошибаешься, барон. Смотри хорошенько, смотри, не бойся. Не дрожи, как осиновый лист. До времени я пощажу твой разум, ибо желаю поведать кое-что любопытное.
Торбьерн устремлял горящий взор в сторону, поверх зубцов, не глядя в глаза де Монсеррата.
Бертран стоял, точно завороженный, не шевелясь, не в силах разомкнуть разом слипшиеся уста, неспособный шевельнуть пересохшим, отяжелелым языком.
— Ты истребил одно зло посредством иного, глупец. И выбрал неподходящее место, негожее время. Ты снес шею мне, которым пугали малых детей везде и всюду, и запах черной крови пробудил дремавшую в трясине тварь! А клятвопреступление открыло ей дорогу наверх.
— Сперва ты заклал черного петуха, Монсеррат. А потом велел своему приятелю заколоть белую курочку. Жаль, сукин сын ослушался приказа. Могло бы получиться неожиданное и дивное сочетание!
Сиплый хохот огласил площадку замковой башни.
— Болотная тварь уже пожрала тела моих мерзавцев. Но крови еще не напилась — ты ведь сам оставил пленных на съедение комарью, а, Бертран? Сухая плоть распалила жажду кикиморы, и она уже рыщет в округе. Горе вам, и владыкам, и слугам, и вилланам! Но после, после, ибо сейчас упырь идет по следу...
Правда, курочка ускользнула, и властелин тьмы не сможет свирепствовать надлежащим образом... Ох, как тебе повезло, враг! Клятвопреступника выручила тройная измена.
— Объяснись... — не своим голосом выдавил, наконец, Бертран де Монсеррат.
Вновь раздался хохот — ликующий и злобный:
— Курочка была твоей женой — стала королевской подстилкой. Одна измена. Испанский волк обещал убить ее — и не убил, а покрыл. Вторая измена.
— Лжешь, мертвец! — прокаркал Бертран.
— А баронесса вовсю целовала кастильца — и еще не раз и не другой поцелует: измена третья! Ненавижу его, поганую иберийскую тряпку, слюнявую мразь! Так ли сам я поступал с пойманными девками? А он пощадил твою стерву — и замкнул створки открывавшихся врат...
— Но все же болотная гадина рыщет по окрестностям, и это уже немало. Тебя предали, барон. Трижды предали! Сладко ли обманутому?
Лицо Бертрана застыло, словно каменное.
— А теперь, — прошипела фосфоресцирующая голова, — когда я поведал тебе обо всем...
— Опусти глаза, сын мой! — раздался за плечом Бертрана отчаянный крик. — Устреми очи долу!
* * *
Рекс быстро поглядел в сторону, избегая встречаться взглядами с мадам д’Юрфэ. Моката, несомненно, разогнал собравшихся немедля после того, как Саймона похитили. Старая ведьма явно и не подозревала о дальнейших событиях. Еще мгновение — и Рекс погубил бы все предприятие, напрямик спросив о местонахождении друга. Спешно порывшись в памяти, американец извлек очередную порцию невразумительных сведений, которыми надлежало осыпать графиню.
— Когда маэстро снова приступит к заклинаниям, необходимо, чтобы вибрации всех присутствующих совпадали с частотами, которые излучает господин Аарон.
— Вот и прьекрасно! Я добровольно имею предлагать вам свое содействий!
— А я должным образом извещу об этом Ipsissimus’a. Но сперва следует исполнить его повеление и переговорить с молодой лэди, посетившей накануне дом Саймона Аарона — госпожой Танит.
Направив беседу в нужное русло неожиданно ловким ударом весла, Рекс мысленно скрестил пальцы (тоже защита, сказал бы герцог) и замер, уповая, что не ошибся и Танит на самом деле остановилась в Кларидже вместе с мадам д’Юрфэ.
Последняя осклабилась, обнаружив два ряда ослепительно белых вставных зубов.
— Коньечно, коньечно. Ми знайем об этом и просто сиграли с вами невинную шютку! Простите, пожалюста.
«Черта с два!» — подумал Рекс, ломая голову над столь выдающейся проницательностью при подобной тупости. Но загадка тотчас разрешилась.
— Ми разгля... Ньет, загля... Глядьим в хрустальний шар каждое утро. И она видала вас входьить в l’hotel. — Старухина ухмылка стала еще шире: — И сказала, этот молодой амьериканец является ко мне. Только ми заблудьились и подумали, ви просто неофит или, в лючшем случае, зелатор. О, простите! И когда ваши цветы имьели бить посылаемы наверх, она сказала: ходите к нему сначала ви, а потом на славу будем смеяться над растерьянный будущий любовник!