— Впечатление, конечно, получилось ошеломляющее. Начал я заглядывать к Мокате чуть не каждый день. И новый знакомец предложил ни больше ни меньше как познакомить меня с моим собственным ангелом-хранителем, дабы тот умудрил и просветил подопечного, а там, при достаточном усердии обучаемого, и даровал волшебную мощь, равную Мокатиной.
— Бедный безрассудный олух! — скривился де Ришло. — Ты отнюдь не первый из клюнувших на столь грубую наживку. Братства Левой Руки вербуют рекрутов для сатаны именно такими посулами! Запомни: преднамеренно вызвать Ангела-Хранителя, произвольно вступить с ним в беседу — нельзя, невозможно! Моката наверняка стакнулся с твоим демоном-искусителем, а тот кощунственно являлся, разыгрывая богопротивный фарс, покуда истинный твой Попечитель рыдал, видя, как вверенную ему душу неотвратимо волокут к чудовищной бездне.
Саймон опять побледнел и сглотнул.
— Да, теперь понимаю... Некоторое время спустя пришлось возвращаться в Лондон. Моката немедленно объявил, будто и его вскоре призовут туда же срочные и важные дела. Я, разумеется, предложил свое гостеприимство. Двумя неделями позднее Моката позвонил по телефону и велел незамедлительно сбывать с рук все пакеты акций. Предложение было сумасшедшим, но я вспомнил венецианское зеркальце и решил рискнуть. Биржевой крах воспоследовал через три дня...
— После чего ты доверился Мокате всецело.
— Да. Предложил выехать из гостиницы, остановиться у меня. Специально купил особняк в Сент-Джонс Вуд, ибо новому приятелю требовались определенные условия, чтобы творить заклинания. С тех пор едва ли не каждую ночь мы проводили в обсерватории...
Откашлявшись и закурив новую сигару, де Ришло спросил друга:
— Следует полагать, именно тогда и начались милые забавы с черной магией?
— Да... Но я не сразу понял, куда клонится дело. Однажды Моката попросил меня прочитать «Отче наш» задом наперед. Я слыхивал о подобных вещах, смутился... но Моката сказал: какая разница, ты ведь не христианин!
— Будь ты хоть эллином, хоть иудеем, это кощунство обладает огромной мощью — черной, разумеется. И вредит святотатцу независимо от вероисповедания или даже полнейшего неверия. Продолжай.
— Он утверждал, что черной магии вообще не существует. Что есть просто магия, — ни белая, ни черная, — просто наука обуздывать потусторонние силы и ставить их себе на службу...
Де Ришло зубами заскрипел от ярости:
— Вот так и ловят самонадеянных недоучек, страдающих излишним любопытством! Тебя на мякине провели, дья... Ох! Прости, Саймон... Продолжай.
— Недели напролет я навряд ли точно сознавал, что делаю. Моката и тот... кого он призывал... все время допытывались...
— О чем?
Глубоко вздохнув, точно перед прыжком в воду, Саймон произнес:
— Мне показывали в зеркале... Я уже существовал на земле прежде... очень давно. Я видел вещи странные и чудовищные, нападал и убивал, насиловал и спасался бегством, охотился и пьянствовал. Я был умен, огромен ростом, силен как бык... Я и сейчас, наяву, в здравом уме и трезвой памяти, тоскую по женщине, которую любил тогда...
— Продолжай.
— Образы сменяли друг друга довольно отрывочно и бессвязно, как ни бились Моката и вызванный им дух. А оба просили только одного: припомни, пожалуйста, припомни, куда подевал кожаный чехол, снятый с убитого...
— Господи помилуй! — внятно и громко сказал де Ришло.
— Однажды Моката, совершенно измученный непрерывными заклинаниями, начал истерически орать что-то насчет испанского волка, ограбившего его, а потом не пожелавшего перервать горло белой курочке. Вопил насчет преисподней злобы, орал о мести какого-то беспощадного повелителя провинившемуся слуге. Я ни бельмеса не понял во всей этой чуши. Тогда Моката взял меня за левую руку и проникновенно молвил: «Ты вспомнишь, но при сочетании Сатурна с Марсом. Нет иного пути, ограда крепка, оборона могуча...»
— Еще о Мокате. Как можно подробнее, пожалуйста.
— Наберется немного, к сожалению. Настоящее имя — Дамьен, по национальности француз, однако родился от ирландской матери. Получил духовное образование, даже был рукоположен в сан, — только предпочел вести светскую жизнь.
Герцог кивнул:
— Безусловно. Лишь снявший рясу священник в состоянии совершить черную мессу по всем правилам. Припоминай дальше! Каждый клочок сведений может оказаться бесценным! Ты в безопасности, но ей легко и быстро придет конец, если Моката дождется ночи и употребит все свое пагубное влияние.
Поерзав на шероховатом песчанике алтаря, Саймон заговорил опять:
— Обаятельная личность, если не считать злоупотребления одеколоном, от которого расчихаться впору, и частых запоев, когда Мокату можно сыскать чуть ли не под забором или в канаве. Обожает сладости. Засахаренные фрукты и марципан прибывали в Сент-Джонс Вуд из Парижа не реже двух раз в неделю, огромными ящиками — и уничтожались полностью.