Присутствие невидимого афганца для меня было очень плохой новостью и слабой поддержкой для остатков моей силы духа. Я думал, что меня преследовала целая группа убийц, способных меня видеть, хотя я их видеть не мог. Ну что ж, ситуация хреновая для любого солдата. Я решил двигаться дальше и надеяться, что по мне не откроют огонь. Когда доберусь до вершины, тогда и прищучу их. Как только увижу этих ублюдков. С первыми признаками зари я займу позицию под какими-нибудь кустами, где никто меня не сможет увидеть, и тогда разберусь со своими преследователями, как только они подойдут на расстояние выстрела. Однако я так хотел пить, что думал – умру прежде, чем наступит тот час.
Я испробовал уже все: ломал тонкие ветки и пытался высосать из них сок, обсасывал траву, когда находил ее, надеясь поймать несколько капель горной росы. Я даже пытался выжать свои носки, чтобы хоть вкус воды почувствовать. Нет ничего ужаснее смерти от жажды. Поверьте. Я это испытал.
Темнело все сильнее, но я начал различать звуки редких вертолетов над горами, обычно летающих довольно высоко. И когда я слышал этот звук рядом, то тут же включал свои огни и радиомаяк, пытаясь привлечь внимание, как мог – я все еще был ходячим сигналом тревоги. Но меня никто не слышал. Мне начинало казаться, что никто не верит, что я жив. И это была очень грустная мысль. Здесь вообще очень тяжело кого-либо найти, даже если на поиски в эти бесконечные горы отправить всю базу «Баграм». Но если к тому же все считают меня мертвым, это точно конец. Я испытывал чувство абсолютной безнадежности. Но хуже всего было то, что я ослаб, испытывал дикую боль и понял, наконец, что никогда не доберусь до вершины горы. Может быть, мне бы это и удалось, но левая нога, искалеченная взрывом той гранаты, не выдержала бы такого подъема. Я мог лишь продолжать бродить вправо-влево от горы, безуспешно бороться с отвесным уступом, спускаться, подниматься и надеяться, что у меня еще есть шанс. Я все еще истекал кровью и все еще не мог говорить. Но все прекрасно слышал. Я слышал своих преследователей, слышал, как они переговариваются между собой. Помню, еще подумал, что это очень странно, ведь обычно они движутся в абсолютной тишине. Помните пастухов? Я не слышал, как первый из них подошел, до тех пор, пока он не оказался всего в метре от меня. Они всегда передвигаются мягкой поступью, эти худые и маленькие люди без лишней ноши – даже без воды.
Когда афганцы путешествуют, они несут только свое оружие и патроны, больше ничего. Один парень несет воду на всех; второй – запасные патроны. Таким образом главные силы двигаются очень быстро, очень мягко. Они прирожденные охотники, могут найти след даже на самой сложной местности и выйти прямо на жертву.
Конечно, в том случае, если они преследуют одного из своих. Преследовать огромную стокилограммовую тушу, которая поскальзывается на каждом шагу, падает, ломает ветки и вызывает целые оползни из непрочной земли, как я – это, наверное, мечта афганских следопытов. Даже я понимал, что шансы оторваться от них приближались к нулю.
Может быть, эти переклички, которые я слышал, были ненастоящими командами. Может быть, это были взрывы сдержанного смеха над моими ужасными успехами в скалолазании. «Подождите, пока рассветет, – думал я, – наши шансы быстро станут равными». Это при условии, что они не застрелят меня первыми, еще в темноте.
Я продолжал огибать гору. Далеко внизу виднелся свет пары фонарей, и мне казалось, что я вижу мерцающее пламя огня. Должно быть, это был самый край долины, и теперь я хоть немного представлял, где находится ровная земля. На самом деле у меня было впечатление, что место, где я стоял, представляло собой плоскую поверхность, хотя это было не так. Я остановился на минутку, чтобы посмотреть вниз, в долину, в надежде приметить хоть какой-нибудь признак присутствия моих врагов, но я все еще не видел почти ничего, кроме фонарей и костра, и все это находилось внизу, в полутора километрах от меня.
Я еще раз собрал силы и шагнул вперед. За короткую долю секунды я понял, что шагнул в бездну. Просто упал с горы, и теперь летел по воздуху, а не катился по земле. Я упал на уступ с ужасающим стуком, от удара перехватило дыхание. Потом я покатился через поросль молодых деревьев, пытаясь зацепиться за что-нибудь и остановиться.