Я пополз в укрытие, за дерево, и попытался оценить позицию врага. Видно мне было только одного парня, самого ближнего. Он стоял и целился в меня, окрикивая двух других, которые находились намного дальше, справа. Прежде чем я смог принять хоть какое-то решение, они оба снова открыли по мне огонь. Я не очень хорошо их разглядел, ведь они все еще были где-то в сотне метров вверх по скале и их скрывали деревья. Теперь проблема состояла в том, что я не мог нормально стоять, а значит, вряд ли смогу хорошо прицелиться. Так что я решил просто сбежать и пополз оттуда на четвереньках в поисках лучшей позиции, чтобы стрелять. Я двигался не быстро, но с постоянной скоростью, по ужасной земле, на пути возникали то холмы, то углубления. Это было не лучшее место для беглеца, особенно учитывая, что я не мог пройти вниз по оврагу и уж точно не мог спуститься по этим крутым склонам на четвереньках – я же не гребаный снежный барс.
Поэтому каждый раз, когда я добирался до небольших обрывов, приходилось намеренно падать вниз и надеяться на нормальное приземление. Иногда я катился, и это было довольно неприятно для моих ребер. Но я делал все возможное, чтобы меня опять не подстрелили в жопу.
Это продолжалось минут сорок пять: я полз, катился и падал, оставаясь впереди своих преследователей, набирая отрыв при падении вниз, потом опять теряя, и они подходили все ближе. И нигде на этом тяжелом пути вниз с горы я не нашел нормального места, чтобы ответить огнем талибам, которые охотились на меня. Пули продолжали лететь в мою сторону, а я продолжал двигаться. Но, наконец, я добрался до более пологого участка земли, на котором нашел большое скопление валунов. Я решил, что это будет моим последним рубежом. Или их. Или так, или иначе. Хотя я точно не знал, сколько человек за мной бежало.
Помню, как подумал: «А как отсюда бы выбрался Морган? Что бы сделал он?» Эта мысль придала мне силу, огромную силу моего старшего – аж на семь минут – брата. Я решил, что в этой ситуации он стал бы ждать до тех пор, пока не увидел бы белки диких глаз врагов. И действовал без ошибок. Так что я заполз за большой камень, проверил свой магазин, а потом отщелкнул предохранитель своего «Mark12». И ждал.
Я услышал, как талибы приближаются, но лишь когда они подобрались очень, очень близко. Они шли не все вместе, а рассредоточенно, и это было неприятно, потому что я не мог сосчитать их. Но теперь я мог разглядеть следопыта – парня, который буквально меня выслеживал, не пытаясь застрелить, у него даже не было ружья. Его работой было меня обнаружить, а потом позвать остальных, чтобы те меня застрелили. Наглый маленький придурок.
Но это по-афгански. Этот Шармак прекрасно раздавал должности. Один парень несет воду, другой дополнительные патроны, и снайперу не нужно тратить время, обыскивая землю. У них для этого есть специалист.
Но и без этого специалиста у талибов не было бы проблем в том, чтобы меня выследить, потому что я оставлял за собой огромный след, словно раненый гризли пропахивая землю и истекая кровью, струящейся из моего лба и бедра.
Я аккуратно двигался на четвереньках вокруг камня, теперь уже с поднятым ружьем, и прямо передо мной стоял талиб-следопыт, всего в трех метрах от меня – но он меня не увидел.
В это мгновение я выстрелил, оставил его лежать мертвым на своих же следах. Силой выстрела его опрокинуло на спину, а кровь толчками текла из его груди. Думаю, я попал ему прямо в сердце, и я услышал, как он упал на землю. Но одновременно с этим звуком я услышал и мягкие шаги преследовавшего меня стрелка. Я обернулся. Их было двое, прямо надо мной, в скалах. Они искали меня. На размышления была только доля секунды, потому что у обоих в руках были поднятые автоматы. Черт! Я мог убить одного, но не двоих.
Я потянулся к одной из гранат, вытащил чеку и бросил наверх, прямо в талибов. Думаю, они пару раз все-таки выстрелили, но не успели попасть, так как я нырнул назад, за камень. Это было очень близко, расстояние между нами составляло метра полтора. Теперь я просил Всевышнего, чтобы моя граната сработала – и она сработала, разорвав двух афганцев на куски, раздробив камень и послав в воздух целый вихрь из земли и песка. Я? Я просто держал голову как можно ниже и надеялся, что, Божьей милостью, больше талибов в округе не было. Как раз в это время я начал постепенно отключаться – не от взрыва гранаты, просто общая пелена заслонила мой разум. У меня в глазах искажалось все окружающее и, пока я лежал и ждал, что обломки камней перестанут падать с неба, начал чувствовать себя очень гадко. Кружилась голова, я был не уверен в своих действиях в таком шатком состоянии. Думаю, что провалялся некоторое время за скалой, прежде чем осмелился вылезти, все еще ползком. Я пытался оглядеться и понять, не шли ли за мной талибы. Но теперь все было тихо.