Шторм такой силы может быть невероятно пугающим, но когда он продолжается так долго, начинаешь привыкать к его ярости. Каждый раз, когда я выглядывал из окна, мелькала молния, разрывая небо над самыми высокими пиками. Но изредка она освещала небо позади ближайшей цепи холмов, и это был самый жуткий вид, какой только можно представить в мире, словно злобная ведьма Гиндукуш сейчас взлетит в эти небеса на своей метле.
Молния спереди, яркая и грозная, – дело одно. Но такие же молнии, спрятанные от взора, придают небесам странную электрическую голубизну и делают пейзаж неземным, очерчивая огромные черные вершины, застывшие на фоне вселенной. Это была грозная картина для воина, привыкшего к плоским техасским равнинам.
Понемногу я начал к этому привыкать и, наконец, глубоко уснул, растянувшись на полу. Наше время отправления, назначенное на 23.00, уже давно прошло, а дождь все еще бушевал. Наступила полночь, а вместе с ней и новая дата в календаре – третье июля, воскресенье, которое в этом году выпало на середину выходных в честь Дня независимости. Это время большого праздника в США, по крайней мере, в большей их части, кроме людей, которые находились в глубокой печали из-за пропавших в бою солдат.
Пока я пережидал бурю, настроение дома, на ранчо, как мне рассказывала мама, становилось все более угнетающим. Я числился пропавшим вот уже пять дней. У нас собралась толпа численностью почти три сотни человек. Они так и не уехали, но теперь проблема расположения становилась очень серьезной.
Вокруг участка все еще стоял полицейский кордон. К местным шерифам еще присоединились судьи, и полиция штата была очень занята, разъезжая в эскорте из полицейских машин, расположенных спереди и сзади колонны из «морских котиков» на тренировочных пробежках дважды в день.
На ежедневные молитвы приходили местные пожарные, строители, владельцы ранчо, владельцы книжных, инженеры, механики, учителя и даже два капитана чартерных рыболовных судов. Здесь были продавцы, кредитные брокеры, юристы из Хьюстона и местные адвокаты. Все они боролись с известием о моей смерти лучшим способом, который только знали.
Мама говорит, что дом был всю ночь освещен огнями автомобилей. Некоторые семьи привезли с собой жилые вагончики, и не было ни намека на то, что люди собираются уезжать. Во всяком случае, до тех пор, пока они не узнают, что я все еще жив. Как рассказывала моя мама, все разделились на группы: одна молилась каждый час, другая пела гимны, третья пила пиво. Местные леди, которые знали Моргана и меня с самых малых лет, не могли сдержать слез. Все они присутствовали здесь лишь по одной причине – чтобы успокоить моих родителей, если обнаружится самое худшее.
Я не так много знаю о традициях в других штатах, потому что мой опыт в Калифорнии ограничивался строго территорией базы спецвойск. Но, по моему мнению, это недельное дежурство было полностью сымпровизировано людьми Техаса, а это много о них говорит, об их сострадании, их щедрости и любви по отношению к близким, особенно проявляющееся в часы невзгод.
Мама и папа не очень уж хорошо знали всех этих людей, но никто никогда не забудет самоотверженную цель их приезда сюда. Они лишь хотели помочь, чем только могут, просто хотели быть здесь, потому что один из их людей потерялся на боевой операции, очень-очень далеко.
Во время праздников вокруг дома не слышны были взрывы хлопушек, не развевался в небе американский флаг. Я думаю, люди не были уверены, стоит ли поднимать его наполовину. Мой отец говорит, было понятно, что у людей мужество уже иссякало – ведь регулярно поступал сигнал из Коронадо: «Новостей нет». Да еще каждый день все слушали мрачные доводы СМИ, которые объявляли: «Надежда на поиски пропавшего «морского котика» угасает… Предполагается, что доклады о смерти всех четверых были точны… Техасская семья оплакивает их потерю… Морской флот все еще отказывается подтверждать сообщения о смерти офицеров SEAL…»
Это меня дико бесило. В военном обществе, если мы чего-то не знаем наверняка, то так и говорим или молчим потом до тех пор, пока не узнаем. Некоторые высокооплачиваемые шарлатаны в СМИ думают, что очень даже неплохо высказать свою догадку и выдать ее за правду, а потом сказать паре миллионов человек, что это железобетонные факты на случай, если они окажутся правдой.