Что ж, я надеюсь, что они гордятся собой, потому что почти разбили сердце моей маме, и если бы не железный авторитет главного старшины Криса Готро, я думаю, у нее мог бы случиться нервный срыв.
В то утро Готро увидел, как она тихонько плачет в уголке, и тогда решил взять ситуацию в свои руки. Он поднял ее на ноги, повернул к себе лицом и приказал смотреть ему прямо в глаза. «Слушай, Холли, – сказал он, – Маркус пропал в бою. На нашем языке это звучит как «M-I-A». Вот и все. Пропал – это значит пропал. Это значит, что мы просто не можем обнаружить его. Но это не значит, что он умер. И он не мертв до тех пор, пока я не скажу тебе об этом, поняла? Тело его не обнаружили, но зато обнаружили движение на земле. Прямо сейчас мы не можем сказать, кто это и сколько их. Но никто, повторяю, никто из спецвойск не верит, что он погиб. Я хочу, чтобы ты это четко понимала».
Строгие слова профессионала, должно быть, возымели действие. Мама воспряла после этого. Ее также успокаивал и Морган, который все еще уверял, что был со мной в контакте и, что бы там ни происходило, я точно не умер.
Теперь на нашем ранчо присутствовали тридцать пять «морских котиков», включая капитана Джеффа Бендера, офицера по связям с общественностью адмирала Магуайра, что очень воодушевляло всех присутствовавших. Капитан SEAL Трэй Вогн из Коронадо был духовным зарядом силы. Все хотели с ним поговорить, и он справлялся с ситуацией с оптимизмом и надеждой на лучшее. Когда настроение окружающих становилось нездоровым, когда слишком многие поддавались горю, он настраивал всех на позитив. «Сейчас же престаньте плакать, вы нам нужны, нам нужны ваши молитвы, и Маркусу нужны ваши молитвы! Но больше всего нам нужна ваша энергия. Не сдавайтесь, слышите меня?» Никто никогда не забудет Трэя Вогна.
Также приехали и два капитана флота из местного управления, и появились они буквально из ниоткуда. Командир Брюс Мисекс, глава рекрутов морпехов из Хьюстона, который знал меня давно, прибыл на ранчо и больше не уезжал. По мере того как проходили дни, сюда стали приходить поставки морепродуктов из портов пролива на юге: свежие креветки, моллюски и морская рыба. Одна женщина привозила огромную партию суши каждый день. И семьи, которые вот уже несколько поколений жили на юге, всегда придерживались старой южной традиции приносить с собой на поминки особое блюдо – глиняные горшочки с курицей и клецками.
Отец думал, что это было несколько преждевременно, но дома было слишком много людей, которых надо было накормить, и он предложил выделить команду на кухню. Люди были благодарны им за все. Папа говорит, что это все было странно, но никогда не возникало даже мысли, что кто-то поедет домой. Все собирались остаться здесь, надеясь на лучшее и готовясь к худшему.
Тем временем под звуки чертовой грозы я спал как младенец. Я стал уже на четырнадцать килограмм легче, чем тогда, когда отправился на эту миссию, и сил у меня оставалось все меньше. Впервые за неделю я спал глубоким сном, впервые отключился от окружающего мира, не думая ни о погоде, ни о «Талибане». Гулаб сказал, что дождь шел в течение почти шести часов без остановки.
Я спал всю ночь и проснулся от ярких лучей солнца, выглянувшего после дождя. Я посмотрел на часы и повернулся к Гулабу. Я уже должен быть в Монаги, ради всего святого, почему они не разбудили меня и мы не двинулись туда? Каким же он был проводником, если позволил мне все проспать?
Гулаб же был в приподнятом настроении. Мы уже довольно успешно могли общаться, и он смог мне все объяснить. Он знал, что это был первый раз, когда мне удалось поспать долго, и думал, что меня будет лучше оставить в покое. В любом случае, Гулаб сказал, что мы не могли выйти из деревни в такую погоду, потому что это было слишком опасно. Ночная прогулка до Монаги даже не обсуждалась.
Так или иначе, я очень плохо это воспринял. Я выбежал из дома, пораженный очередным разочарованием: вертолеты так и не прилетели, Сарава внезапно исчез на несколько часов, пока я был в пещере, деревенский старейшина ушел без меня. И теперь путешествие в Монаги провалилось. Боже! Мог ли я дальше верить тому, что говорят эти люди?
Я спал так долго, что решил поскорее исполнить долгий акт мочеиспускания. Я вышел на улицу в разгрузке, с очень грустным выражением лица, на минуту забыв, что своей жизнью я обязан жителям этой деревни. Винтовку я оставил дома. Очень медленно я спустился вниз по крутому холму, который сейчас был адски скользким из-за дождя.
В заключение жизненно необходимой операции по опорожнению мочевого пузыря я поднялся немного на склон и сел на высыхающую траву. Не пошел обратно я потому, что не хотел грубить Гулабу больше, чем уже нагрубил, а еще я просто хотел побыть один какое-то время и поразмыслить.