До меня дошло, что он – боец афганских спецвойск, и меня охватила паника, потому что на мне был костюм афганских племен, такой же, какие носят талибы. Но прямо за афганцем, продираясь через подлесок, шли двое армейских рейнджеров США в боевой форме с оружием на изготовку. Их лидером был большой афроамериканец. Позади меня, сохранив невероятное присутствие духа, Гулаб кричал номер моего класса BUD/S, который он видел на моей татуировке с трезубцем: «Два-два-восемь! Это два-два-восемь!»
Лицо рейнджера внезапно осветилось огромной улыбкой. Он бросил взгляд на мою двухметровую фигуру и резко отчеканил:
«Американец?» Я лишь успел кивнуть, и он тут же издал крик, который эхом пронесся над горами: «Это Маркус, парни! Он у нас, он у нас!»
Рейнджер подбежал ко мне, заключил меня в объятия, и я почувствовал запах его пота, боевого снаряжения и автомата – запахи дома, запахи, с которыми я живу. Американские запахи. Я пытался оставаться сильным и не разрыдаться, в основном потому, что «морской котик» никогда не показал бы свою слабость перед рейнджером.
«Эй, брат, – сказал я, – как я рад тебя видеть».
К этому времени в горах начался хаос. Солдаты выходили из леса со всех сторон. Я видел, что они были очень побитые, в потасканном боевом снаряжении, и все с приличной щетиной, росшей, видимо, несколько дней. Они были грязные с ног до головы, растрепанные – и все широко улыбались. Я догадывался, и как оказалось, верно, что они разыскивали мою команду с раннего утра среды. Боже, они были всю ночь на улице в ту грозу! Неудивительно, что они выглядели немного помятыми.
Сегодня было воскресенье. И Боже, каким наслаждением было снова услышать английский язык, простые повседневные слова, многообразные американские акценты, выражения дружбы и фамильярности. Могу вас уверить: после определенного времени, проведенного во враждебной иностранной среде, где никто толком не может ничего объяснить, быть спасенным своими людьми – стойкими, уверенными, организованными парнями, натренированными профессионалами, вооруженными до зубов и готовыми ко всему, которые окружают тебя дружелюбием, – это вызывает чувство самого высшего восторга. Но я бы не рекомендовал готовиться к такому моменту.
Они тут же принялись за дело. Капитан армии приказал солдатам отнести меня на более высокую позицию. Они подняли меня вверх по склону и посадили рядом с загоном для коз. Санитар США Трэвис тут же принялся за мои раны. Он снял старые бинты, которые дал мне Сарава, обработал антисептиком и наложил чистую повязку. Он также дал мне чистую воду и антибиотики. К тому времени, как он закончил, я чувствовал себя почти человеком.
Атмосфера вокруг была неизбежно радостной, потому что все ребята чувствовали, что их миссия завершена. Все американцы, воевавшие на передовой, понимали это чувство праздника. Все мы понимали: несмотря на то, что столько моментов пошло не так, мы еще очень многих избежали благодаря знаниям боевых условий, ведь еще много раз что-то могло пойти совсем не тем путем.
Эти рейнджеры и «зеленые береты» ничем не отличались. Каким-то образом на площади в сотни квадратных километров горной местности они нашли меня, и нашли живым. Но я знал, что на самом деле они не до конца осознавали огромную опасность, в которой мы все находились. Я доложил о количестве воинов «Талибана», которые располагались неподалеку, о том, сколько их было против нас на скале Мерфи, о присутствии Шармака и целой его армии, вероятно, наблюдающей за нами в этот момент. Нет, не так – определенно наблюдающей за нами. Мы были вместе и составляли внушительную военную мощь в случае атаки, но нас было гораздо меньше по численности, и мы находились внутри талибского окружения. Не только я.
Я рассказал все настолько подробно, насколько мог, прежде всего объяснив, что мои ребята мертвы – Майки, Акс и Дэнни. Это было невероятно трудно, потому что раньше я никому не говорил об их смерти. Раньше было некому доложить, и определенно никто бы в деревне не понял, что значили для меня эти ребята и какую огромную зияющую дыру их гибель оставила в моей душе.
Я вытащил тетрадь, где у меня все еще были понятные карты дорог, отметки расстояний и местности. Я показал рейнджерам места, где, по моим сведениям, были укрытия талибов, помог отметить их на больших картах. «Здесь, здесь и здесь, парни, – вот они где». На самом деле эти ублюдки были везде, вокруг нас, и ждали своего шанса. У меня было чувство, что Шармак может испугаться прямого столкновения с тяжелой американской огневой мощью. Половина его армии погибла в горах от рук только нас четверых. Теперь американцев, собравшихся вокруг загонов для коз, пока Трэвис делал свою работу, здесь было гораздо больше.