Потом я услышал, как он произнес: «Маркус» – и покачал головой. Я заметил, что у этого невероятно сильного и сурового человека, начальника моего начальника, слезы льются по лицу – я думаю, слезы облегчения от того, что я был жив. Это забавно, но теперь впервые за долгое время я находился рядом с человеком, который по-настоящему заботился обо мне, впервые с тех пор, как погибли Майки, Акс и Дэнни.
Я подумал, что это невероятно, и разревелся прямо там, в фургоне, но потом взял себя в руки. Капитан Перо спросил, нужно ли мне что-нибудь, неважно что, – он это достанет.
«Да, сэр, – ответил я, вытирая глаза о простыню. – Как вы думаете, сможете достать мне гамбургер?»
В тот момент, когда я оказался в безопасности в Баграме, были обнародованы новости о моем спасении. Я был с солдатами армии США вот уже несколько часов, но я знал, что морской флот не хотел, чтобы кто-то начал праздновать победу до тех пор, пока я не буду по-настоящему в безопасности.
Звонок пролетел по миру, как управляемая ракета: Баграм – Барэйн – управление спутниковой связи – Управление спецвойсками, Коронадо – прямая телефонная линия на ранчо.
Телефонный звонок с обычными вестями поступил около часа в тот день, и родители ожидали такого же в четыре. Но теперь телефон зазвонил в три часа дня. Рано. Как рассказал мне отец, когда старшина Готро вышел на улицу и прошел через толпу, чтобы позвать маму и сказать ей, что поступил звонок из Коронадо, она чуть в обморок не упала. Ей казалось, что для этого звонка могла быть лишь одна причина, и это была смерть ее маленького ангела (который я).
Старшина Готро почти принес ее в дом, и когда они вдвоем подошли к спальне, где был установлен телефон, то первое, что она увидела, как Морган и мой второй брат, Скотти, рыдают и обнимают друг друга. Они думали, что знали военные порядки и что могла быть лишь одна причина для столь раннего звонка. Мое тело нашли в горах.
Старшина Готро подвел маму к телефону и поставил ее в известность, что, как бы там ни было, ей придется узнать правду. Голос на другом конце провода спросил:
– Старшина, вся семья в сборе?
– Да, сэр.
– Мистер и миссис Латтрелл?
– Да, – прошептала мама.
– Он у нас, мэм. Маркус у нас. Он в стабильном состоянии.
Мама начала падать прямо на пол в спальне. Скотти быстро подставил руки, чтобы уберечь ее от удара. Лейтенант Д. Д. Джонс подлетел к двери, встал на крыльцо и попросил тишины. Потом он прокричал во всю глотку: «Они его нашли, парни! Маркуса спасли!»
Мне сказали, что рев, который пролетел над этими одинокими пастбищами здесь, в глуши Восточного Техаса, можно было услышать в Хьюстоне, за 90 километров отсюда. Морган говорит, что это был не просто рев. Он был спонтанным. Оглушающим. Кричали все вместе, изо всех сил, и это был будто чистый поток облегчения и радости для мамы, отца и всей семьи.
Этот крик обозначил завершение пятидневной службы, в течение которой триллион молитв за мою жизнь вознеслись к небу, за долю секунды после объявления люди поняли, что Господь услышал эти молитвы и ответил на них. Для людей это было подтверждением веры, нерушимой надежды и оптимизма капеллана «морских котиков» Трэя Вогна и всех остальных.
Тут же они подняли флаг, и звезды с полосами затрепетали на горячем ветру. Потом «морские котики» пожали руки моей семье, друзьям, соседям, людям, которых они могут больше никогда не увидеть, но с которыми они были теперь связаны до конца своих дней. Потому что никто, по словам моей мамы, не смог бы просто забыть этот краткий момент радости, который они разделили между собой, этот долгожданный момент избавления, когда страхам и сомнениям пришел конец.
Я был жив. Думаю, этого было достаточно. Мои товарищи, великолепные люди с сердцами шире техасских равнин, внезапно начали петь: «Боже, храни Америку, землю, которую я люблю».
Миссис Герзогг и ее дочери, Билли Шелтон, старшина Готро, мама и папа, Морган и Скотти, лейтенант Энди Хаффэль и его жена Кристина, Эрик Руни, капитан Джеф Бендер, Даниэль, мастер-сержант, лейтенант Д. Д. Джонс и все остальные, кого я уже упоминал. Пять дней и пять ночей они этого ждали. И вот он я, в безопасности, на больничной койке за тринадцать тысяч километров, думаю о них, равно как они думают обо мне.
На самом деле в тот момент я придумывал, какую бы шутку сыграть с Морганом, потому что мне сказали, что меня соединят с семьей по телефону. Я догадывался, что Морган будет там, и если я смогу придумать что-нибудь особенно веселое и беззаботное, он будет уверен, что я в порядке. Конечно, поговорить с ним было не настолько важно, как поговорить с мамой. Мы с Морганом были на связи все время, как и бывает у настоящих близнецов.