Целью всего этого бедлама было заставить курсантов пересмотреть взгляды на заинтересованность в этом деле. Действительно ли мы могли справиться с таким наказанием? Девяносто восемь человек построились на плацу двумя часами ранее. И только шестьдесят шесть из них осталось после завтрака.
Мы все еще стояли, вымокшие до нитки, в ботинках, длинных штанах и майках. Еще раз нас послали на пляж в сопровождении инструктора, который появился просто из ниоткуда и бежал рядом с нами, всю дорогу покрикивая, чтобы мы поторопились. Нам сказали, что нас ждет. Шестикилометровая пробежка вдоль пляжа на юг: три километра туда и три обратно. На секундомере стояло ограничение в тридцать минут, и помоги Боже каждому, кто не сможет пробежать километр по песку за пять минут.
Я очень боялся этого испытания, потому что знал: я не самый быстрый бегун, так что и настроил я себя на максимум усилий. Казалось, что я всю жизнь на это потратил. И когда мы прибыли на пляж, я еще раз убедился, что мне этот настрой ох как понадобится. Худшего времени для пробежки нельзя было и придумать: прилив был почти полным, вода все еще прибывала, так что на берегу не было широкой полосы влажного твердого песка. Это означало, что бежать придется либо по мелководью, либо по сухому рыхлому песку, и оба варианта были плохими.
Наш инструктор, старшина Кен Тэйлор, построил нас и мрачно предупредил об ужасах, которые свалятся на наши головы, если кто-нибудь задержится дольше, чем на положенные тридцать минут. А потом выпустил нас на песок. Солнце уже всходило из-за вод Тихого океана справа от нас. Я выбрал себе беговую линию – прямо вдоль кромки прилива, где вода уйдет в первую очередь и оставит тонкую полоску твердого песка. Это означало, что мне сначала придется бежать по воде, раскидываясь брызгами, но только в самой мелкой пене прибоя, а это было куда лучше, чем глубокий мягкий песок, который лежал слева от меня.
Единственная проблема была в том, что теперь мне нельзя было уходить с этой линии, потому что мои ботинки теперь постоянно будут мокрыми, и если я вырулю на пляж, то у меня в каждом ботинке моментально наберется по полкило песка. Я не надеялся, что смогу сравняться с лидерами, но думал, что, по крайней мере, могу держаться в группе сразу за ними. Так что я опустил голову, внимательно глядя на линию прибоя, растянувшуюся впереди меня, и тяжело двинулся вперед, наступая на самый твердый и влажный песок.
Первые три километра все было не так уж плохо. Я держался в первой половине класса и чувствовал себя нормально. Однако на обратном пути совсем выдохся. Я огляделся и заметил, что все остальные тоже выглядели дико уставшими, и тогда решил действовать. Я поддал газу и рванул вперед.
За первые двадцать минут начался отлив, и передо мной уже была видна небольшая полоска мокрого песка, которую больше не омывал океан. Каждый шаг я старался делать по ней и бежал изо всех своих последних сил. Каждый раз, когда я нагонял кого-нибудь и проносился мимо, в душе праздновал личную победу. Наконец я закончил забег и пробежал дистанцию гораздо меньше, чем за тридцать минут. Это было совсем неплохо. Например, для вьючной лошади.
Я уже забыл, кто тогда пришел первым – вероятно, какой-нибудь крепкий мальчишка-фермер, но он был всего на пару минут быстрее, чем я. В любом случае, тех, кто уложился во время, инструкторы отправили отдыхать на мягкий песок для восстановления сил.
В тридцать минут не уложились только восемнадцать человек, и одному за другим инструктор командовал: «Упал!» – и ребята тут же, у финиша, начинали отжиматься. Большинство из них уже падали на колени от усталости, и это в некотором роде позволяло им сократить расстояние в очередном изматывающем броске прямиком в Тихий океан, прямо в накатывающие на берег волны прибоя. Инструктор Тэйлор заставлял курсантов заходить довольно глубоко, туда, где ледяная вода доходила им до шеи.
Парни стояли там по двадцать минут. Теперь я понимаю, что время это было очень точно отмерено, чтобы ни у кого не развилась гипотермия. У Тэйлора и его ребят была очень точная таблица, которая показывала, сколько времени человек может выдержать такую температуру. Одному за другим им приказывали выйти из воды и потом задавали жару упражнениями за то, что они не смогли уложиться в тридцатиминутный отрезок времени.
Некоторые из курсантов, может, и сдались, другие же просто не могли бежать быстрее. Но наши инструкторы точно знали, что происходит, и в этот первый день подготовки BUD/S они были безжалостны к парням.
Пока эти бедные ребята выходили из океана, остальные выполняли привычные отжимания, и так как любопытство было моей второй натурой, я хотел узнать судьбу самых медленных ребят и стал следить за происходящим. Старшина Тэйлор – этот пляжный Чингисхан – приказал полуживым, полуутонувшим и полузамерзшим курсантам лечь на спины в прибой и погружать и вытаскивать голову и плечи из воды в ритм с волнами. Он заставил их при этом делать «кроль». Некоторые парни то и дело захлебывались, кашляли, у некоторых начались судороги и бог знает что еще.