Большинство из нас считали, что эти ребята поступили слишком опрометчиво. Дело в том, что вторая часть дня была выделена на еженедельную проверку комнат. Почти все с курса потратили воскресный день, убираясь в комнатах, мыли пол щетками и потом тщательно его полировали. Я каким-то образом оказался в самом конце списка на использование одной из двух электрических полировочных машин.
Мне пришлось долго ждать своей очереди, и я провозился с этим аж до двух часов ночи. Но я не терял времени. Я залатал постельное белье, накрахмалил брюки, начистил до блеска ботинки и выглядел теперь более чем прилично, а не как бомж, извалявшийся в песке, как я выглядел большую часть курса. Потом пришли инструкторы. Я не помню, кто из них зашел в мою комнату. Он оглядел эту картину военного порядка и аккуратности, потом взглянул на меня самого с выражением неприкрытого отвращения. Он осторожно открыл стенной шкаф и разбросал мои вещи по комнате. Он поднял с кровати матрас и отбросил его в сторону. Он вывалил все содержимое моего стола в кучу и проинформировал меня, что он не привык видеть новобранцев, которых устраивало проживание в мусорном контейнере. На самом деле его слова были немного более эмоционально окрашены.
За пределами моей комнаты стоял сущий бедлам: вещи были разбросаны повсюду, в каждой комнате. Я просто стоял и изумленно смотрел, как целая казарма была разграблена нашими собственными инструкторами. И тут я услышал, как в коридоре кто-то отчитывает лейтенанта Дэвида Исмэя, старшину нашего курса. Мягкий, приятный тон голоса командира Шульца спутать было невозможно ни с чем.
«Что за притон вы здесь держите, мистер Исмэй? Да я в жизни таких комнат не видел. Ваша форма – это позор. Все в океан, живо!»
По моим подсчетам, в здании было около тридцати комнат. Только три из них прошли осмотр. Но их владельцы не избежали нашего первого послеобеденного купания в океане. В сияющих ботинках и накрахмаленных брюках мы опять вернулись на пляж, оставив в казармах картину тотального хаоса.
Весь класс 226 опять побежал в воду, прямо по волнам прибоя. Потом мы развернулись и вышли обратно на пляж, выстроились в шеренгу и вернулись обратно на плац BUD/S. Командир Тэйлор снова подошел к нам бравой походкой, очевидно, готовясь к последнему событию дня – мы пока не знали, к какому и где, на пляже или в море.
Весь день мы гадали, кто он такой, но все наши расспросы дали только очень скудные плоды: командир был настоящим ветераном спецгрупп и участвовал в боевых зарубежных операциях четыре раза, включая войну в Персидском заливе. Это был мужчина среднего роста, но очень мускулистый; он выглядел как Терминатор, словно может пройти сквозь стену, даже не заметив. Было сразу видно, что у него есть чувство юмора, и он не брезговал хвалить нас, если мы хорошо справлялись. Очень мило с его стороны, скажете вы? Но половина парней оставалась на курсе одним лишь усилием воли.
И теперь нам нужно было собрать всю силу воли в кулак, потому что через несколько мгновений мы снова готовились опустить лодки на воду. Я никогда не забуду эту борьбу с морем в первый же день, потому что командир Тэйлор заставил нас грести в лодках задом наперед, сидя лицом к корме. Даже когда мы возвращались через волны прибоя на пляж, опять должны были сидеть лицом к корме – только теперь мы гребли вперед.
В самый первый раз казалось, что, сидя лицом к пляжу и держа весло настолько неуклюже, заплыть за волны просто невозможно, но в итоге у нас стало получаться. И в итоге мы даже как-то справились с заданием. Но сначала это был ад. Лодка опрокидывалась, переворачивалась, нас относило назад, когда мы пытались нырнуть носом в большую волну. Мы постоянно захлебывались и отплевывались, особенно когда попытались завершить финальное испытание командира Тэйлора, которое заключалось в том, чтобы выпрыгнуть из лодки, привести ее в порядок, правильно уложить весла и снасти, а затем плыть рядом с ней обратно через прибой на пляж.
Прежде чем уйти с пляжа, мы выполнили еще одно упражнение, которое называлось «обзор прибоя». Суть в том, что команды по два человека наблюдают за состоянием моря и делают доклад. Я обратил особое внимание на это задание, что было кстати, так как с этого дня каждое утро в 4.30 двое из класса спускались к кромке воды и возвращались с докладом. Командир Тэйлор, как обычно, улыбаясь, отпустил нас со словами: «И лучше вам не налажать с этим докладом. Мне не нужны неточности по поводу состояния моря – платить за это вам придется по полной».
В тот вечер мы снова убрали свои комнаты, а второй день начали с обычного набора отжиманий, бега и купания в воде и песке. Наше первое занятие в кабинете включало в себя знакомство с ведущим инструктором – унтер-офицером, старшиной Бобом Нельсеном, еще одним ветераном войны в Персидском заливе и участником нескольких заокеанских операций. Он был высоким и довольно стройным для «морского котика» и, по моему мнению, немного язвительным. Его обращение к нам было презрительным, наполненным угрозой, но, тем не менее, оптимистичным.