Я должен был активно участвовать в высадке из-за своей крупной комплекции и исключительных способностей поднимать тяжести. Никто в моей команде не был готов к этому отчаянному испытанию. Мы должны были лишь научиться выполнять это задание. Поэтому наш экипаж просто бросился на амбразуру: мы усиленно работали веслами и пытались подплыть из открытого моря прямо к этим огромным скалам через волны, которые разбивались вокруг нас о камни.
Нос нашей лодки врезался в скалу, и носовой гребец – это был не я – прыгнул вперед и повис на лодке, крепко перевязанный вокруг талии веревкой. Его задача заключалась в том, чтобы добраться до безопасного места и послужить своеобразным якорем, чтобы лодку не затянуло обратно в океан. Парень был довольно проворен: он зажал себя между парой больших валунов и крикнул: «Носовой на месте».
Мы повторили его крик, чтобы все были в курсе происходящего. Но теперь лодка была зажата между камнями и направлена носом вперед, в скалы. Она качалась не в ритм с волнами и была уязвима для любого толчка воды о корму. В такой статичной позиции она не могла спокойно качаться на волнах.
Крики капитана нашего экипажа – «Вода!» – мало помогали. Волны прибоя разбивались прямо о корму и потом, толкая нас, устремлялись к скалам. На всех были спасательные жилеты, но ситуация была не из простых. Самому компактному члену команды надо было теперь перепрыгнуть через носовую часть вместе с веслами и перенести их на твердую землю.
Потом всем надо было высадиться и одному за другим взобраться на скалу, пока бедный носовой цеплялся за жизнь, стоя враспор между камнями вместе с лодкой, все еще привязанной к его торсу. К этому моменту мы все держали веревку и пытались схватиться за ручки лодки, но носовой должен был двигаться первым и идти на новую верхнюю позицию, а мы должны были взять вес на себя.
Он пошел. «Носовой продвигается!» – Я со всей дури тянул веревку посередине. Волна ударила в корму и почти опрокинула лодку, но мы крепко застряли на месте.
«Носовой на месте!» – И мы стали тянуть изо всех сил, так как знали, что нельзя допустить, чтобы член нашей команды полетел обратно и врезался в нас. Каким-то образом мы обманули старуху с косой: подняли лодку вперед и вверх, вытащили ее из океана, передавая из рук в руки на камнях, на суше.
«Слишком медленно», – сказал наш инструктор. Потом он стал вдаваться в детали того, что мы сделали не так. Во-первых, мы слишком долго готовились, во-вторых, носовой слишком долго взбирался на скалы, в-третьих, замешкались на начальных гребках – слишком долго нас качало на волнах.
Он приказал нам покататься в песке вместе с лодкой, потом сделать двадцатку отжиманий, а потом вернуться туда, откуда пришли. Опять мы обогнули скалы, опустили лодку в воду, носовой снова обеспечивал команде безопасность, пока мы опять чуть не утонули. Забирайся в лодку, продолжай двигаться, заткнись и греби. Очень просто.
Этот первый месяц закончился почти так же, как и начался: мы были такими же мокрыми, замерзшими, уставшими и изнуренными. В конце четвертой недели инструкторы приняли несколько трудных решений, исключив самых слабых ребят, тех, которые провалили один или два теста. Офицеры жестко оценивали даже очень целеустремленных молодых людей, которые скорее умрут, чем уйдут. У некоторых просто не хватало физических сил или подготовки, чтобы достаточно хорошо плавать, великолепно бегать, поднимать тяжести; кому-то не хватало выносливости, уверенности под водой, ловкости при работе в лодке.
Их было сложнее всего убрать из программы, потому что эти ребята уже потратили все свои силы, чтобы дойти до этой точки, и будут продолжать в том же духе. У курсантов просто не хватало какого-то из Богом данных талантов, чтобы успешно выполнять работу офицера ВМС SEAL США. Через несколько лет я уже хорошо знал нескольких из инструкторов, и все они говорили мне одно и то же об итогах четвертой недели первой фазы, об исключении ребят перед адской неделей: «Мы все мучались над этим. Никто не хочет разбивать молодым парням сердца».
С другой стороны, они не могли позволить слабым и безнадежно отстающим двигаться вперед и проходить самые трудные в мире шесть дней военной подготовки. Не только в свободном мире – во всем мире. Пожалуй, только у британских SAS, парашютно-десантных частей особого назначения, есть программа, сравнимая с этим.
По результатам четырехнедельной оценки нас осталось всего пятьдесят четыре из девяноста восьми человек, поступивших на первую фазу. И класс 226 начнет проходить свою адскую неделю в воскресенье в полдень, как и все классы, доходившие до нее.