В этот самый момент я ясно понял: если бы он мог сейчас меня убить, то убил бы. Никто и никогда не смотрел на меня с такой ненавистью, ни до этого, ни после.
Моя вторая операция в Афганистане – похищение и захват этого Абдуллы, или как там на фиг его звали, показала нам, только прибывшим бойцам SEAL, два основных аспекта боевых действий здесь. Первый – это яростная ненависть, которую питали к нам мусульманские экстремисты; второй – обязательность и риск соблюдения правил ведения боевых действий (или ROE) в такого типа боевых операциях.
«Морские котики» по своей природе, а также благодаря тренировкам и образованию, не такие уж глупые. Как и все остальные люди, мы читаем газетные статьи, выходящие по всему миру, о служивших членах вооруженных сил, которым гражданскими судами было предъявлено обвинение в убийстве за исполнение того, что было их долгом – за атаку врага.
Правила ведения боевых действий в Афганистане определяли, что мы не можем стрелять, убивать или причинять вред невооруженным гражданским. А что, если этот невооруженный гражданский на самом деле опасный шпион незаконной организации, которую мы пытаемся уничтожить? А что, если по горам Афганистана бродит разделенная на мелкие отряды смертельная армия дикарей, выдающих себя за гражданских? Как насчет этих парней? Как насчет бедуинов со взрывчаткой, выглядящих с первого взгляда невинно? Они пробираются через горные перевалы со своими верблюдами, груженными под завязку взрывчаткой, которой хватит, чтобы от стадиона «Янки» осталось пустое место. Как насчет этих парней?
Мы были избраны сделать то, что 999 из каждой тысячи американцев никогда и не подумают сделать. Нам внушили, что наша работа необходима для безопасности американской нации. Нас отправили в Афганистан, чтобы мы участвовали в самых опасных операциях. А еще нам запретили убивать этих бедуинов, прежде чем они взорвут к чертям нас всех, потому что он может оказаться невооруженным гражданским, который просто решил погулять с динамитом на поводке.
Как насчет второго парня? Молодого пастуха с тростью, бегущего позади и погоняющего гребаных верблюдов? Как насчет него? А что, если он ждет не дождется того, чтобы убежать в горы, к своему старшему брату и остальным жестоким талибам? К тем, которые ждут нас в укрытиях пещер с РПГ наперевес?
Мы не услышим, как он сдает им наши позиции, этого не услышат и те политики, которые принимали правила ведения боевых действий. И эти серьезные люди в деловых костюмчиках не будут лезть по горным склонам, когда первая же граната взорвется прямо рядом с нами и взрыв оторвет кому-то ногу, а кому-то голову.
Может быть, нам лучше убить этого маленького дикаря на месте, прежде чем ему представится шанс сбежать и рассказать о нас врагу? Или он – просто невооруженный гражданский, который не причинит никому вреда? Он просто выгуливает тротил, конечно. Террористы знают правила, как знали они их и в Ираке. Но эти правила не для них. Это правила для нас – правила западных стран, цивилизованной части мира. И каждый мятежник знает, как манипулировать ими в свою пользу. Иначе бедуины носили бы с собой оружие.
Но они не носят. Потому что они знают: американские солдаты слишком боятся в них выстрелить, потому в этом случае их осудят за убийство. Я точно знаю – талибы считают наши правила забавными.
И уж если кто-то из наших ребят пристрелит парочку террористов, их товарищи со скоростью света сообщат арабскому телевидению «Аль-Джазира», и в новостях объявят:
ЖЕСТОКИЕ АМЕРИКАНСКИЕ ВОЙСКА СТРЕЛЯЮТ В МИРНЫХ ДРУЖЕЛЮБНЫХ АФГАНСКИХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ
Вооруженные силы США обещают, что «морские котики» понесут заслуженное наказание.
Нечто подобное. Уверен, суть вы уловили. СМИ в Соединенных Штатах нас просто распнут. Теперь так всегда и происходит. Самая сильная шумиха за последние годы разразилась вокруг дела «Абу Грейба», но если смотреть более широко, в контексте всех смертей и разрушений, которые мусульманские экстремисты принесли этому миру, кучка униженных иракских заключенных лично меня не сильно беспокоит. Вы бы согласились со мной, если бы увидели своими глазами, на что способны эти парни. Например, они просто отрезают людям головы – и американским солдатам, и работникам добровольческих организаций. Террористы, не задумываясь, убивают людей тысячами: они пытали, калечили и вырезали фигуры ножами на телах молодых американских солдат, словно в Средние века.
На самом деле в войне с мятежниками нельзя сказать наверняка, кто гражданский, а кто нет. Так зачем же вводить правила, придерживаться которых до конца не сможет никто? Правила не работают, потому что большую часть времени солдаты не знают врага в лицо, а когда узнают, бывает уже слишком поздно для спасения их жизней. Понять смысл и извлечь какую-нибудь пользу из правил ведения боевых действий в ситуации реального времени практически невозможно.