И снова все четверо покрепче схватили оружие, встали, мужественно встречая вражеский огонь, и направились к пропасти. Мы нырнули со скалы: сначала Майки, потом я, Акс и, наконец, Дэнни. Падение было недолгим – где-то девять-десять метров, и упали мы в заросли кустов, растущих вдоль небольшого ручья.
Без сомнений, мы теперь были у основания небольшого уступа, но, по крайней мере, снова на пологой части рельефа и не цеплялись за склон какой-то скалы. Я приземлился прямо сверху на Майки, потом Акс и Дэнни приземлились на нас обоих. Не было даже времени, чтобы отпустить пару проклятий.
Мы разделились и снова заняли огневую позицию, готовясь поражать врага с флангов, где талибы, естественно, начнут свое наступление на следующей стадии битвы. Они лезли вниз по скалам справа от нас, и я старался сделать так, чтобы ни один из них не добрался до подножия. Мой автомат накалился докрасна, но я лишь продолжал перезаряжать его и стрелять, целиться и снова перезаряжать, и я искренне сожалел, что потерял свою техасскую каску.
Мы пытались занять более удачную позицию и прокладывали себе путь на открытое пространство, перебежками двигаясь между камнями. Но теперь мы принимали огонь на себя. Талибы видели свою цель и поливали нас градом из пуль, стреляя в основном с позиции прямо над нами. Мы отступили обратно, под защиту скалы, и Дэнни снова ранили.
Пуля попала в нижнюю часть спины и вышла из живота, пройдя навылет. Дэнни все еще стрелял – одному Богу известно как, но стрелял. Из его приоткрытого рта начала струиться кровь. Здесь кровь была повсюду. Было жарко, и эту вонь ни с чем не перепутаешь. Вдобавок в воздухе висел тяжелый запах кордита, а оглушающий шум не утихал с тех пор, как в первый раз по нам открыли огонь. В ушах звенело от взрывов, будто мы все были в наушниках.
Потом по нам опять стали стрелять гранатами. Мы увидели белый дым, витающий в воздухе, и смотрели, как враги приближаются, несутся вниз, в каньон, прямо на нас. Взрыв гранаты был оглушающим, он эхом прокатился по гранитным скалам, которые окружали нас с трех сторон.
Казалось, что саму землю вокруг нас разорвало на летающие осколки камней, и некоторые из них, отколовшись от склонов, были довольно большими. Рикошетили пули, облако вьющейся пыли покрывало нас густой пеленой, заволакивая все вокруг и мешая дышать.
Мерф пытался переосмыслить ситуацию, отчаянно стараясь принять верное решение, несмотря на наши ограниченные возможности. И давайте признаем, что варианты не особо изменились с тех пор, как я впервые всадил пулю между глаз тому парню, выглянувшему из-за дерева. Сейчас мы не были окружены с флангов, наш враг был далеко впереди. Прямо сверху. Над головой. И это плохо.
Я думаю, самая древняя военная стратегия в мире – это занять более высокую, чем враг, позицию. По моему опыту, ни один талибский командир не приказывал своим людям сражаться с нижних позиций. Так было и сейчас. И если бы все происходило на кукурузном поле, для нас ситуация была бы не такой опасной, потому что пули просто попадали бы в землю и оставались в ней. Но мы были зажаты в угол с гранитными стенами вокруг, и все отлетало от них со скоростью в триллион километров в час – это более-менее понятное определение рикошета. Всё – пули, шрапнель, осколки – со свистом отскакивало от этих камней. Нам казалось, что «Талибан» получал двойную выгоду от каждого выстрела. Если даже пуля не попала в цель, приходилось еще следить, куда она срикошетила.
Я все думал, сколько еще мы сможем продержаться под таким огнем и бомбардировками и не погибнуть. Мерф и Дэнни защищали нашу позицию слева, продолжая стрелять и неплохо попадать по талибам. Я стрелял прямо и вверх, пытаясь зацепить их во время перебежек между скал. Акс нашел очень хорошее укрытие между камней и только так всаживал пули в наступающие на нас тюрбаны.
Мы с Мерфом оба надеялись на хоть небольшое ослабление огня – это обозначало бы, что мы убили значительное количество народу. Но этого так и не случилось. Пришло подкрепление. Талибское подкрепление. Большими группами их воины двигались дальше, заменяя погибших на их позициях, присоединяясь к фронтовой линии этого широкомасштабного сражения на их родной земле. Все они были вооружены до зубов, но все еще не могли убить ни одного из нас.