Враги все приближались и по мере того, как бой стал почти ближним, начали что-то нам орать. Мы кричали им в ответ и продолжали сражаться. Но талибов все еще было очень много, они быстро добрались до нашей позиции и выстрелом попали Майку Мерфи в грудь.
Он подошел ко мне и спросил, могу ли я дать ему еще один магазин. Потом я увидел, как Акс, спотыкаясь, бредет ко мне с пробитой головой и кровь струится вниз по его лицу, пузырясь из просто шокирующей раны на голове. «Они подстрелили меня, брат, – сказал он. – Эти уроды меня подстрелили. Ты можешь помочь мне, Маркус?»
Что я мог ответить? Что я мог сделать? И я уже ничем не мог помочь – только постараться отбить атаку врага. Акс стоял прямо на моей линии огня.
Я постарался помочь ему спрятаться за камень. Потом я повернулся к Майки, который, очевидно, тоже был очень сильно ранен. «Можешь двигаться, приятель?» – спросил я его.
Тут он полез в карман за мобильным телефоном, тем, который не решался использовать раньше, потому что это бы сдало нашу позицию. И потом лейтенант Мерфи вышел из укрытия. Он шагал до тех пор, пока не оказался более-менее в центре. Пули кружили вокруг него, но он сел на небольшой камень и начал набирать номер нашего штаба.
Я слышал, как он говорил: «Мои люди попали под мощный обстрел! Много ранений! Мои парни умирают тут! Нам нужна помощь!»
В то же мгновение Майки получил пулю прямо в спину. Я видел, как кровь фонтаном выстрелила из его груди. Он упал вперед, уронив свой телефон и автомат. Но потом он подтянулся на руках, поднял все с земли, снова сел прямо и приложил телефон к уху.
Я услышал, что он снова говорит. «Принято, сэр. Спасибо». Потом Майки поднялся и, шатаясь, побрел на плохо защищенную позицию слева и стал снова стрелять во врагов.
И он даже попадал в них, смертельно раненный. Только что он сделал один последний, отчаянный звонок на базу, который еще может спасти нас, если оттуда вышлют подкрепление, прежде чем мы здесь погибнем.
Только я понимал, что сделал Майки. Он понимал: у нас был только один реальный шанс, нужно было вызвать подкрепление. Он знал: было только одно место, где ловил мобильный телефон: на открытом пространстве, подальше от скал.
И вот, зная весь риск, понимая всю опасность, в полном осознании того, что этот телефонный звонок мог стоить ему жизни, лейтенант Майкл Патрик Мерфи, сын миссис Морин, жених прекрасной мисс Хизер, вышел прямиком в огненный буран.
Его цель была мне ясна. Он сделал последнюю, отчаянную попытку спасти двух своих товарищей, установив связь с базой. Майкл доложил о нашем приблизительном расположении, о численности врага и о всей серьезности ситуации. Даже когда он был ранен, как я думал, смертельно, он все еще продолжал разговор.
«Принято, сэр. Спасибо». Погаснут ли эти слова когда-нибудь в моей памяти, даже если я доживу до ста лет? Забуду ли я их когда-нибудь? А вы забыли бы? Существовал ли когда-нибудь более великий командир SEAL, другой офицер, который дрался до конца и принял решение идти на верную смерть, рискнуть всем, чтобы спасти своих оставшихся людей?
Я сомневаюсь, что жил когда-либо человек отважнее, чем Майки. Он не терял самообладания под жесточайшим огнем, всегда оценивал ситуацию и отдавал единственно верные приказы, даже если это было практически невозможно. И потом этот финальный, чистой воды героический акт. Не поступок, но акт великой доблести. Лейтенант Майки был прекрасным человеком и великим офицером SEAL. Даже если ему поставят памятник высотой с Эмпайр-Стейт-билдинг, для меня он никогда не будет достаточно высок.
Майки все еще был жив и продолжал действовать, удерживать левый фланг. Я оставался справа, мы оба стреляли точно и осторожно. Я все еще пытался забраться хоть немного повыше. Но истощенная армия талибов изо всех сил мне мешала, и каждый раз, когда я пытался продвинуться даже на несколько метров, они отбрасывали меня назад. Майки тоже все еще пытался взобраться выше, и у него это даже получилось. Ему удалось протиснуться в известняковые пласты над тем местом, где я стоял. Это была хорошая позиция для атаки, но ужасная с точки зрения защиты. И я знал, что она наверняка станет последним рубежом Майки.
Именно тогда Акс подошел прямо ко мне в каком-то непонятном шоке, делая лишь минимальные усилия, чтобы оставаться под прикрытием камней. Потом я увидел рану: правая сторона его головы была почти снесена выстрелом. Я прокричал: «Акс! Акс! Давай, друг! Иди-ка сюда, вот прямо сюда».