Теперь-то я знаю, куда они направлялись. Но пока я лежал там, в расщелине, я абсолютно не понимал, что происходит. Теперь я расскажу, что узнал из собранных мною данных, и постараюсь сделать это как можно подробнее. В этот самый печальный день, во время этой самой шокирующей бойни высоко в горах Гиндукуш, но в другой их части, произошло самое ужасное бедствие, когда-либо постигавшее SEAL в любом из военных конфликтов за более чем сорокалетнюю историю.
Первое, что здесь необходимо вспомнить: Майки удалось дозвониться до сил быстрого реагирования (QRF) в Асадабаде, расположенных за пару горных цепей от того места, где я все еще держался. Этот последний звонок с его мобильного телефона, который, по сути, стоил ему жизни, был удачным. Его слова, навсегда запавшие мне в память: «Мои парни умирают тут! Нам нужна помощь!» – взорвали нашу базу, как огненная вспышка. «Морские котики» умирают! Это настолько экстренная тревога, что доводит командование до безумия.
Капитан-лейтенант Кристенсен – наш действующий командир операции – забил тревогу. Решение, посылать подкрепление или нет, остается всегда за силами быстрого реагирования. У Эрика на его принятие ушла одна миллионная доля секунды. Я знаю, что мысль о том, что четыре его парня и бойцы его роты – Майки, Акс, Дэнни и я, – раненные, возможно, смертельно, борются за свои жизни с огромной боевой силой кровожадных афганских племен, – то и дело мелькала в его голове, пока он собирал ребят в подкрепление.
Мысль об ужасной утрате буквально мелькала в его глазах, когда он, рыча в телефонную трубку, приказывал солдатам из 160-го авиационного полка сил специального назначения (SOAR), известным как «Night Stalkers», приготовить большой военный вертолет «MH-47» и вывести его на взлетно-посадочную полосу. Этот же вертолет поднялся в воздух всего сутки назад перед тем, на котором мы летели в область ведения операции.
Парни, которые вам уже известны, заняли свои позиции, готовые нам помочь. Они заталкивали в патронные сумки столько боеприпасов, сколько могли, брали все автоматы, которые у них были, и когда лопасти «Чинука» уже начали визжать в воздухе, погрузились в вертолет. Мои ребята из первой роты SDV моментально прибыли на место. Унтер-офицеры Джеймс Шах и Шейн Паттон добрались до вертолета первыми. Потом на борт поднялся и мощный первый главный старшина Дэн Хили – человек, который сам спланировал операцию «Красные крылья», а теперь выглядел так, будто его самого подстрелили, как только он покинул казарму.
Затем подошли ребята из 10-й роты SEAL: лейтенант Майк Мак-Гриви-младший из Нью-Йорка, старшина Жак Фонтан из Нового Орлеана, унтер-офицеры первого класса Джеф Лукас из Орегона и Джеф Тэйлор из Западной Вирджинии. И, наконец, все еще беспокоясь, что его парням понадобятся все ружья, которые они только смогут достать, подошел и капитан-лейтенант Эрик Кристенсен. Этот человек знал, пожалуй, как никто другой, что восемь «морских котиков» в этом вертолете собирались рискнуть и высадиться днем на высокий горный перевал на территории страшного врага, который, возможно, по численности превосходил их в соотношении несколько десятков к одному.
Кристенсен знал, что ему лететь необязательно. На самом деле ему и не следовало лететь, а вместо этого стоило остаться на посту, в центре, чтобы контролировать спасательную операцию и отдавать приказы. Тогда у нас был шкипер в силах быстрого реагирования, который в лучшем случае не действовал ортодоксально. Но Эрик Кристенсен был «морским котиком» до мозга костей. Он понимал прежде всего, что услышал от нас отчаянный крик о помощи. От его братьев, от человека, которого он хорошо знал и которому доверял.
Не было ни малейшего шанса, что Эрик не ответит на эту мольбу. Никто и ничто на Земле не могло убедить его не лететь. Должно быть, он знал, что мы едва держимся, молясь о скорейшем прибытии подкрепления. В конце концов, нас было всего четверо. И по определенному знанию всех, там была, по меньшей мере, сотня талибов.
Эрик понимал огромный риск подобных действий, но он и глазом не моргнул. Просто схватил свой автомат, патроны к нему и побежал на борт улетающего судна, покрикивая на всех, чтобы они поторопились: «Вперед, парни! Давайте-ка, двигаем!» Он всегда говорил так под давлением обстоятельств. Конечно, он был командиром, и чертовски хорошим командиром. Но прежде всего он был офицером SEAL, частью нашего братства, замешенного на крови. Прежде всего он был Человеком с большой буквы. Сейчас он отвечал на отчаянный призыв о помощи, пришедший из самого сердца его собственного братства. Был только один путь, по которому мог идти Эрик Кристенсен: в горы, где стреляют автоматы, с приказом или без.