Так что вот он я. Прошу любить и жаловать. Лучше уже не будет. Либо принимайте таким, какой есть, либо скажем друг другу «прощай».
Как будто мне все равно, что она обо мне подумает.
Хорошо выглядеть — это не моя задача. Моя задача — выглядеть так, как будто во мне присутствует неиспользованный потенциал. Мне хочется выглядеть настоящим. Естественным. Вот к чему я стремлюсь. Мне хочется выглядеть как «сырой» материал. Не отчаявшимся неудачником, которому необходима помощь, а человеком, в котором таится немалый потенциал для развития. Конечно, мне хочется выглядеть так, чтобы она поняла, что я стою ее внимания. Уже постиранный, но пока еще не отутюженный. Чистый, но не лакированный. Уверенный в себе, но скромный.
Я хочу выглядеть честным. А правда — она не сверкает и не блестит.
Пассивная агрессия в действии.
Задумка такая: пусть мое уродство работает мне на пользу. Исходная планка специально занижена, чтобы контраст был сильнее — контраст с тем, что будет потом. До и После. Лягушонок и Принц.
Среда, два часа пополудни. Согласно моему сегодняшнему расписанию, я сейчас перекладываю ковер в розовой гостиной, чтобы ворс дольше не вытаптывался. Для этого нужно перетащить всю мебель в соседнюю комнату, в том числе — и пианино. Свернуть ковер. Свернуть подкладку под ковер. Пропылесосить. Протереть пол влажной тряпкой. Ковер немаленький: двенадцать на шестнадцать футов. Потом надо переложить подкладку под ковер и развернуть ее. Переложить и развернуть ковер. Втащить всю мебель обратно.
Согласно моему сегодняшнему расписанию, это займет не более получаса.
Вместо этого я распушаю притоптанные участки и развязываю узелок на бахроме, который завязали хозяева. Те люди, на которых я работаю. Потом я завязываю узелок на бахроме, только с другого конца ковра, так что все это смотрится так, как будто ковер и вправду переложили. Слегка сдвигаю всю мебель и кладу лед во вмятинки на ковре. Когда лед растает, придавленные ворсинки поднимутся, как будто так и было.
Я счищаю с ботинок блестящий крем. Встаю перед зеркальцем для макияжа, которым пользуется та женщина, на которую я работаю, и мажу себе в носу ее тушью, пока волосы у меня в ноздрях не становятся черными и густыми. Потом иду на автобусную остановку.
В рамках Федеральной программы поддержки уцелевших нам положен бесплатный проезд на автобусе. Проездной выдается на месяц. На билете стоит печать: собственность Министерства трудовых ресурсов.
Передаче другим лицам не подлежит.
Всю дорогу до мавзолея я убеждаю себя, что мне все равно, придет Фертилити или нет.
У меня в голове — полная каша из полузабытых молитв, которым меня научили в церковной общине. Мешанина из старых молитв и ектений.
Но на самом деле я думаю: пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста, пусть Фертилити Холлис придет.
Вхожу в мавзолей. Как всегда, там играют дешевые перепевы настоящей красивой музыки — чтобы тебе было не так одиноко. Все те же десять песен. Только мелодия, без слов. Их включают лишь в определенные дни. В старых галереях в крыле Безмятежности и Новой Надежды музыки нет вообще. Играет она очень тихо, так что надо прислушиваться, чтобы ее услышать.
Эта музыка — утилитарная и практичная, как обои на стенах. Музыка — как прозак или ксанакс для контроля над чувствами. Музыка — как освежитель воздуха.
Прохожу сквозь крыло Безмятежности и не вижу Фертилити. Прохожу через Веру, Радость и Покой, но ее нигде нет. Забираю с полочки у какого-то склепа букетик пластиковых роз, чтобы прийти не с пустыми руками.
Иду в направлении ненависти, злости, страха и смирения, и вот она, Фертилити Холлис, с ее огненно-рыжими волосами, стоит перед склепом 678 в Умиротворении. Она ждет, пока я к ней не подойду, ждет двести сорок секунд, а потом оборачивается и говорит: привет.
Это не может быть та же самая женщина, что кричала в оргазме в телефонную трубку.
Я говорю: привет.
У нее в руках — букетик каких-то искусственных цветов, ярко-оранжевых и вполне симпатичных, но я бы не стал воровать такие. Сегодня на ней платье из парчи типа той, из которой шьют шторы: белый узор на белом же фоне. Оно смотрится жестким и огнеупорным. Грязеотталкивающим и немнущимся. Скромная, как мать невесты на свадьбе, в своей плиссированной юбке и с длинными рукавами, она говорит:
— Тебе тоже его не хватает?