Пятна от вишен нужно сперва потереть спелым помидором, а потом стирать вещь как обычно.
Главное — не впадать в панику.
Чтобы стрелки на брюках держались дольше, надо вывернуть брюки наизнанку и провести куском мыла по внутренней стороне стрелок. Потом снова вывернуть брюки на лицо и прогладить как обычно.
Главное — чем-то себя занять.
И хотя мне звонил убийца, я делаю все как обычно.
Главное — не давать воли воображению.
Весь вечер я чищу и мою. Я не могу заснуть. Чтобы вымыть духовку, нужно нагреть в ней кастрюльку с нашатырным спиртом. Еще один способ, как сделать так, чтобы стрелки на брюках держались дольше, — прогладить их через влажную марлю, смоченную водой с уксусом. Я вычищаю из-под ногтей сегодняшнюю грязь. Если бы я не открыл окно, я бы задохнулся от запаха нагретого нашатыря.
Мне надо кому-нибудь рассказать о том, что случилось.
Мне надо выговориться.
Но психолога нет на месте. Звоню ей в офис через каждые десять минут и каждый раз попадаю на автоответчик. Вот так оно и бывает. В первый раз за все десять лет я звоню ей сам, и вот что я слышу: «Пожалуйста, оставьте свое сообщение после сигнала».
Я говорю: этот псих ненормальный, о котором она говорила, так вот он мне звонил.
Весь вечер я звоню ей в офис через каждые десять минут.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение после сигнала.
Ей нужно как-то меня защитить, обеспечить мою безопасность.
Но ее автоответчик не дает мне договорить. Так что я продолжаю звонить.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Мне нужна круглосуточная охрана. Вооруженные полицейские.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Может, убийца уже поджидает меня в коридоре, а мне же надо ходить в туалет.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Убийца, о котором она мне говорила, знает, кто я. Он звонил. Он знает, где я живу. Он знает мой телефон.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Перезвони мне. Перезвони мне. Перезвони мне.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Если наутро окажется, что я покончил самоубийством, это будет убийство.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Если назавтра окажется, что я умер, потому что какой-то убийца держал меня головой в духовке, это все потому, что она не прослушивает сообщения на своем автоответчике.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Слушай, говорю я ее автоответчику. Это серьезно. Это не параноидальный бред. Он паранойи она меня уже вылечила, правильно?
Пожалуйста, оставьте свое сообщение.
Это не шизоидные фантазии. Это не галлюцинации. Честное слово.
Пожалуйста, оставьте свое сообщение. А потом у нее заканчивается кассета.
Всю ночь я не сплю. Я прислушиваюсь. Холодильник придвинут к входной двери. Я хочу в туалет, но пока не так сильно, чтобы рисковать из-за этого жизнью. Люди ходят по коридору, но никто не останавливается у моей двери. Никто не пробует дергать дверную ручку. Всю ночь. Телефон постоянно звонит, и мне приходится отвечать, потому что я жду, что позвонит психолог, но это всегда — не она. Это обычный парад человеческих горестей и страданий. Беременные незамужние. Хронические страдальцы. Патологические неудачники. Им приходится излагать свои признания предельно кратко, чтобы успеть высказаться до того, как я брошу трубку. Я не могу занимать телефон надолго.
Каждый звонок отзывается во мне и радостью, и ужасом, потому что это может быть или психолог, или убийца.
Покушение или спасение.
Позитивное и негативное побуждение, чтобы взять трубку.
И вот посреди паники звонит Фертилити и говорит:
— Привет, это снова я. Я думала о тебе все неделю. Я хотела спросить: мы с тобой можем встретиться или это совсем против правил? Мне бы очень хотелось с тобой увидеться.
По-прежнему прислушиваясь к шагам в коридоре, напряженно глядя на щель под входной дверью, не закроет ли свет чья-то тень, я слегка раздвигаю жалюзи и выглядываю наружу, нет ли кого на пожарной лестнице. Я спрашиваю у Фертилити, а что с тем ее другом? Она, кажется, собиралась сегодня с ним встретиться?
— А, с ним, — говорит Фертилити. — Да, мы сегодня встречались.
— И?
— От него пахнет женскими духами и лаком для волос, — говорит Фертилити. — Не понимаю, что мой брат в нем нашел.
Духами и лаком я обрызгивал розы, но я не могу ей об этом сказать.
— И еще у него на ногтях — облупившийся красный лак.
Это красная аэрозольная краска для подновления роз.
— И он кошмарно танцует.
Меня даже уже и убивать не надо — это будет излишне.
— И у него жуткие зубы, не гнилые, нет, но кривые и мелкие.