— Но он же покорен, все указания выполняет!
— Поверь более опытному человеку. Нет в нем покорности, просто сейчас у него нет сил на протест. Я же говорю, он не выдрессирован, такого купит только любитель укрощать рабов, но большую сумму он не заплатит, так как есть большая вероятность, что «укрощение» приведет к гибели, или увечью. Никто не будет рисковать большой суммой, что бы потом испортить вещь! Выстави его, как уценку, подчеркни это, и продашь быстро, а то застрянешь с ним надолго. Я тебя понимаю, парень красивый, но его красота скоро исчезнет, красота поддержки требует, питания, чистоты. А это расходы, ты их не окупишь. Что бы использовать красоту, надо было раньше подсуетиться, в самом начале, как купил, кастрировать и продать богатому старику, как слугу для молодой жены.
— Думал я об этом, но нельзя было, не выжил бы, он же вены себе вскрывал, за это и продали!
— Вот видишь, он изначально дефектный, а сейчас тем более не выживет, только деньги потеряешь. Выставляй, как уценку, может какой садист и клюнет!
Ронгвальд слушал этот разговор, обливаясь холодным потом, и благословляя свое неудачное кровопускание, спасшее его от участи евнуха. Впрочем, это были, наверное, одни из последних его ярких эмоций. Постепенно боль, голод, холод и постоянная слабость постепенно превращали его в тупую покорную скотину, которая тянет ежедневное ярмо, не пытаясь сопротивляться. Цену на него снижали, дважды, но покупатели все же обходили его стороной. В конце концов, у торговца остался он, два мужика с увечьями, один из которых дряхлый старик, и две уродливые женщины, более чем среднего возраста. Появилась надежда, что работорговец решит избавиться от балласта простым способом — сдаст на утилизацию. Правда, ходили жуткие слухи, что утилизация может быть разной, за быструю и гуманную надо было платить, на что, конечно, хозяин не расщедрится. Бесплатная заключалась в сдаче рабов на специальное кровавое зрелище, когда их, на потеху толпы, просто отдавали на кормление диким зверям в специальной клетке. Жуткая смерть, но все же смерть, а значит, освобождение. И вот, когда продавец уже почти решился избавиться от балласта, появился покупатель. Краснорожий капитан грузовика, возившего отходы с планет на станцию переработки мусора. Желающих заниматься подобным ремеслом, было мало, хотя платили прилично. Грязный, потрепанный грузовик совершал рейсы от планеты к планете, собирая отходы в трюмы, до полного заполнения, потом летел на мусороперерабатывающую космическую станцию, разгружался, и вновь начинал собирать дань с планет. Команды на таких рейсах, обычно, состояли из отбросов, выгнанных из приличных экипажей за разные проступки с волчьим билетом, так что капитану требовался раб для обслуживания команды, на котором команда будет срывать свое плохое настроение. Так что еще было непонятно, что лучше — быть разорванным зверьем на потеху толпе, или толпой зверей в человечьем обличье.
Торговался краснорожий за каждую монету, отчаянно. Рон слушал и не мог решить, что будет хуже — если сторгуются, или если не договорятся! Суммы все-таки постепенно сближались, когда в торг вмешалось третье лицо.
— Я предлагаю в два раза больше и парень мой! — раздался вдруг громкий голос. Мужик, лет 40 с лишним, здоровый, тренированный, одет в мундир черного цвета.
— Какого черта ты вмешиваешься, мужик? — взревел краснорожий, — я первый, значит товар мой!
— Но ты не даешь цены, которую просит продавец, а я предлагаю в два раза больше! Причем в звонкой монете, давай оформляй документы. Ты 15 хотел даю 30!
— Погодь, я даю 35!
— Что-то не похоже, что у тебя есть эти деньги.
— Есть, хотел команде пойла на дорогу прикупить, ничего, перетопчутся!
— Даю 40!
— 45!
— 50!
— Черт с тобой, больше не дам, забирай мальчишку, извращенец!
Работорговец торопливо оформлял акт о передаче раба, боясь упустить такую выгоду.
— На кого оформляем документы? — спросил он, дрожащим от жадности голосом. Блондин наклонился и тихо назвал имя. Похоже, торгаш слышал его в первый раз, переспросил, спокойно перенастроил пульт от ошейника, отдал его в руки покупателя вместе с купчей, и, раскланиваясь, принялся благодарить. Мужик, не обращая внимания, на поклоны, отстранил его с дороги, крепко взял Рона за локоть и повел в харчевню.
— Поручение выполнено! — громко доложил он кому-то.
— Молодец, успел! — ответил ему знакомый голос.
Рон поднял глаза и очень захотел сейчас, немедленно, сию минуту, провалиться сквозь землю
Глава 13
Борт космического крейсера.
На него смотрели хорошо знакомые глаза императора Элланы. Вернее не на него, а почему-то на его голые ступни. Более того, Эльриан зажег фонарик на коммфоне и зачем-то подсветил правую. С облегчением вздохнул, и скомандовал:
— Клод, выгружай охрану, поедут вместе со мной, бери мобивен и вези покупку на крейсер, к медикам. Вымыть, накормить, и пусть они им займутся. Я приеду чуть позже, только решим пару вопросов с Джоном!
— Понял, шеф, выполняю! Пошли, — обратился к Рону охранник, перехватывая его плечо повыше и направляя его к двери.
— Да, если сам не сообразишь, железо с него на крейсере снять! — раздалось вслед.
Обалдевший от такого поворота событий Ронгвальд не знал, что и думать. Зачем Эльриану потребовалось его покупать, что тот планировал с ним сделать? Хотелось верить, что его узнали, значит, есть надежда, что его положение как-то улучшится, но опыт последнего года упрямо нашептывал, что обольщаться нечего. Как бы хуже не стало, хотя уже куда хуже-то? Но, доверять кому-бы то ни было, его отучили, наверное, навсегда. Весь короткий путь до космодрома он просидел, забившись в угол сиденья мобивена, пытаясь просчитать варианты своей судьбы, не получалось. Усталый, измученный мозг отказывался работать. В душе теплилась микроскопическая надежда, что ему дадут, как было приказано, вымыться, поесть и хоть немного поспать в тепле, и только потом придется объясняться с новым хозяином. О чем даже подумать было страшно и стыдно. Незаметно в тепле разморило, задремал. Ненадолго. Через минут пять мобивен уже стоял у входного люка громадного космического крейсера, а сопровождающий охранник тряс Рона за плечо.
— Давай, просыпайся, в госпитальном отсеке выспишься! Руки подними!
Электронный ключ коснулся замка на цепи, соединяющей ручные и ножные оковы, цепи тихо звякнули и упали на пол машины.
— Выходим, — последовала команда, — шевели ногами и без глупостей! Ронгвальд собрался с силами и пошел за своим конвоиром. К счастью, трап был оборудован бегущими ступенями, так что поднялись без усилий. Попетляли по коридорам, остановились у белой двери с красным крестом. Сопровождающий нажал на кнопку на переговорном устройстве. Ответили.
— Пауль, давай впускай в свое святая святых, приказ императора!
Дверь распахнулась, довольно молодой врач в зеленом форменном костюме придирчиво оглядел их обоих.
— Что за приказ и какая проблема? — строго спросил он.
— Вымыть, накормить, обследовать и подлечить вот этого молодого человека. Эльриан сам подойдет чуть позже. Тогда и подробности выяснишь, у императора лично.
— У меня госпиталь, а не помесь банного комбината со столовой, — пробурчал доктор, вгляделся в лицо Рона, и вдруг резко втянул его внутрь. — Клод, а ты куда? — врач поймал охранника за рукав. — Заходи, будешь гарантией, что пациент что-нибудь не выкинет.
— Пауль, ну что он может выкинуть внутри корабля! Ладно, подстрахую! Показывай, куда идти!
— На обработку, как я понимаю, юноша нуждается в санобработке, грязен, как… воздержусь от комментариев. Так что без обработки в отсек не впущу!
Через час, отмытый до скрипа санитарами Рон, сидел в смотровой, и с наслаждением ел наваристый, ароматный бульон, посыпанный сухариками из белого хлеба. Голова, полностью чистая, с расчесанными волосами без колтунов, ощущалась непривычно легкой, только запах шампуня был каким-то ядовитым. Прочие волосы на теле были удалены, как выразился медицинский начальник, — «Для профилактики от паразитов». Доктор с интересом изучал данные сканирования пациента и экспресс-анализы.