Советник Уинсон заметил в нем отличное оружие для «бескровного» подчинения независимых провинций. К тому же не мешало бы и уменьшить аппетиты высшего сословия, попутно пополнив пустующую королевскую казну.
Сразу после выборов нового архиепископа, Джеральд, не дожидаясь официального церемониала, объявил о создании во всех областях Арондала священных трибуналов. До прибытия архиепископа со своим воинством население имело возможность покаяться в грехах и передать в пользование церкви солидную долю своего имущества. Память о прошлой инквизиции еще не исчезла: оказаться на много лет в заточении либо чего доброго отправиться на костер никто не хотел. В первом же городе инквизитор показал, как опасно становиться врагом Бога. И слухи о его жестоком нраве стремительно поползли по королевству. Там же, где непокорные отступники намеревались оказать архиепископу сопротивление, в дело вступали королевские гвардейцы, временно исполняющие роль простых монахов в белых накидках с изображенным на них солнцем.
Речи Джеральда воспламеняли сердца людей получше инквизиционного костра. Слова он подбирал умело, не стесняясь и ругательных выражений. Цитаты из священных писаний, выученные им еще в юности, обжигали разум толпы, наполняя ее новым неведомым чувством любви к солнечному Богу.
Быстро стала расти волна доносов. Ведь нищие очень хорошо знали о развлечениях знати и имели неплохую возможность поквитаться за былые унижения. Плата за донесения способствовала появлению целой армии блюстителей веры.
Между тем сам Джеральд вовсе не был религиозным фанатиком и исправно выполнял наказы своего благодетеля из дворца. В глубине души он понимал, что никакая инквизиция не сможет вытравить из людишек стремление к наживе, роскоши и разврату. Однако, по его мнению, лишив богачей излишек золота, можно было бы вновь вернуть людей в лоно церкви. Кроме того, недоступное до этого ощущение безграничной власти все больше захватывало его в свои крепкие сети.
В первый месяц своего похода, объехав южные и западные земли, инквизитор чувствовал себя хозяином положения, без труда подминая под религиозный поток трусливых лордов и бургомистров. Но с продвижением на северо-восток от радушия хозяев не осталось и следа. На границе с Антинарой на его пути встала внушительная стена копейщиков, а их командир в ответ на просьбу пропустить святое воинство предложил архиепископу убираться восвояси. Бесплодно потоптавшись на месте, Джеральд проклял герцога Антонио и повернул обратно, направившись во владения Мариуса Блейка.
* * * *
— Решайтесь мой господин. Надо избавиться от этого чудовища сегодня же, или завтра для вас может быть уже поздно, — шептал в ухо Мариусу его слуга Гейлон. — Церковная крыса не намерена ограничиться той данью, что вы приготовили для нее.
— Молчи дурак. Ты слишком громко говоришь, — отвечал лорд, опустошая очередную бутылку вина. — Я бы не задумываясь выгнал его из имения, но это же не холуй королевы, а сам архиепископ. Он и так своими проповедями смутил моих мужиков. Они вчера поймали Родика и Ланигера и жестоко избили их. Другим дворянам тоже достается. В центре города до сих пор горит костер, куда безумцы бросают всю роскошную утварь. Мебель из редких пород деревьев, книги, лютни, сервизы — все пожирает огонь. Толпы оборванцев уже осмелились забрасывать мой дом камнями. И дальше будет только хуже.
— Вот и надо действовать. Деньги этой прорве давать нет смысла. Лучше пустите в ход убийц.
— Нет, нет! Молчи дурак! Только за эти слова нас с тобой бросят в подвал!
Блейк, одетый в один халат, нетвердой походкой добрел до окна и долго вглядывался в темноту сумерек.
— Господин, я знаю, его святейшество никогда не проверяет пищу, что подают ему, — продолжал бубнить Гейлон. — Есть у меня один знакомый тут. Ловкий малый — проскочит как мышь. Никто не заметит. Сделает он все в лучшем виде. Инквизитор помрет, и никто не узнает от чего. А вам только польза. Сохраните свои владения, да дальше будете жить припеваючи.
— Нет! Если не получится его отравить — конец мне! Пытать будут. А инквизиторы в этом толк знают.
Мариус с яростью ухватился за шторину и рывком сорвал ее с карниза, после чего начал неистово прыгать на ней. Но помешательство закончилось также внезапно, как и началось: он повалился на пол и закрыл лицо руками, слегка покачиваясь по сторонам.
— Я это не заслужил. Моего брата зарезали как овцу, а меня-то уж точно не пощадят. За что все это? Чем я прогневал Ругвида? Разве не передавал церкви золото? Разве хоть раз обидел чем-то его святейшество?
Пока лорд пытался осмыслить свое безнадежное положение, слуга по хозяйски забрался в его кресло и, посмеиваясь, поглядывал на Блейка, потягивая вино прямо из бутылки.
— Надо бежать! — вдруг озарилось лицо Мариуса. Он вскочил на ноги и, подбежав к столу, вырвал у слуги бутылку и сам принялся допивать ее из горлышка.
— Бежать? — переспросил оторопевший Гейлон.
— Вот именно! Бежать! Сегодня! Сейчас! — закричал Блейк. — Пока они читают проповеди, я соберу сокровища и сбегу в Антинару. А потом вернусь с их армией и воздам этим ублюдкам по заслугам.
— Значит, будем убегать?
— Убегать, чтобы вернуться. Иди, распорядись на счет лошадей, да моих телохранителей подними с лавок. А я пока соберу золото.
… Схватка была короткой. Воины в белых плащах без труда расправились с немногочисленной охраной лорда и полезли в его карету. Швырнув Мариуса на землю, они быстро обшарили ее и извлекли на свет факелов тяжелые лари.
— Это он! Он хотел бежать, обманув священную инквизицию! — тем временем орал и тыкал пальцем в Блейка Гейлон, самостоятельно выбравшись из кареты. — Он презирает церковь! Он ненавидит королеву! Он такой отступник, каких еще свет не видывал!
Плащеносцы расступились, и к карете торжественно вышел сам архиепископ в золоченой одежде.
— Что я вижу?! — воскликнул он, неодобрительно качая головой. — Тот, кто еще вчера клялся мне в своей чистоте и любви к Богу, сегодня вздумал тайком скрыться с богатствами? Как нехорошо, лорд Блейк! Не ожидал я от тебя такой низкой греховности!
— Ваше святейшество! — продолжал кричать слуга, прыгая вокруг своего господина. — Этот нечестивец еще и хотел отравить вас! Я свидетель! Он говорил, что готов отдать все свои деньги, только бы извести вас со света!
— Проклятый выродок! — зарычал Мариус. Он вскочил на ноги, бросился на предателя, намереваясь задушить его голыми руками. Но воины инквизитора не допустили этого и несколькими ударами повалили лорда обратно в грязь.
— Видите, что творит нечестивец? — Гейлон для верности пнул ногой распростертое тело. — Он сам подтвердил правдивость моих слов!
— Помолчи, слуга грешника, — небрежным жестом угомонил его Джеральд. — Значит, готов свидетельствовать против своего хозяина?
— Готов! Готов, ваше святейшество!
— А ты что скажешь в свою защиту, лорд Блейк?
— Я не твой раб, проклятый святоша! — крикнул Мариус. — Блейки всегда были только королевскими вассалами! И уж тем более не подданными орсальской девки! Я не признаю ни за ней, ни за тобой и твоей инквизицией права судить меня! Как ты смеешь поднимать руку на знатнейшего человека в королевстве!?
— Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание, презренная грязь Диалунга?
Мариус нашел в себе только силы приподнять голову и плюнуть кровью в сторону архиепископа.
— Ну что ж, вина твоя очевидна, — констатировал довольный Джеральд. — Ты не только грешен, лорд Блейк, но еще и пытался совершить убийство наместника Ругвида на земле. А потому наказание для тебя будет особенно жестоким.