— Итак, — полковник сложил руки на столе. — Прошло два дня. Труп в кустах не опознан. Свидетель Поташевский — в бегах. Никакого движения. Мне уже звонили из горкома, интересуются, почему у нас в мирном городе морозные покойники появляются…
Внезапно начальник отдела осекся и замолчал. Потом его глаза медленно начали округляться, а внимание снова сосредоточилось на мне.
— Погоди-ка, Петров… Какой, к чертовой матери, Воронов? Ты о чем вообще? У нас что, еще и Воронова убили? Это кто такой⁈ Почему я не в курсе⁈ — Голос Василия Кузьмича с каждым предложением набирал громкость, грозя вот-вот перейти на крик.
Ровно пять минут потребовалось полковнику, чтоб до него дошла информация, сказанная мной ранее. Ну что ж… Не все обладают быстрым и живым умом… Зато он человек хороший. Если верить Семёнову.
В общем-то, момент настал. Если я сейчас не расскажу о том, что выяснил, дело скорее всего «похоронят». Что мне это даст?
С одной стороны, как инквизитор, я поступлю верно, если промолчу. Но с другой… История с этим убийством становится все запутаннее и сложнее. Тайком я ею уже заниматься не смогу. Значит, мы должны выяснять причины случившегося всем составом.
— Товарищ полковник, разрешите отвечать? — спросил я, приняв окончательное решение.
— Ясен пень, Петров⁈ Отвечай! — рявкнул багровеющий Безрадостный.
Видимо, в его воображении уже рисовалась картина, как он объясняет своему начальству, с хрена ли в столь спокойном городишке жмурики начали плодиться, как грибы после дождя.
— Хорошо. Тогда сразу уточню. Нет, никаких новых трупов никто не находил. Просто у меня появилась информация по старому.
Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Та версия, которую нужно знать коллегам, формировалась в моей голове прямо на ходу. Такими темпами я скоро книжки писать начну. Сочиняю, как заправский сказочник.
— Вчера, в ходе оперативной работы, мне удалось установить личность погибшего. Это Евгений Воронов, предположительно проживающий в Москве. — Выдал я первую порцию своей полуправды. — Предположительно, потому что это пока неуточненные данные. Первичные.
В комнате воцарилась тишина. Сериков перестал ухмыляться. Его взгляд стал острым и колючим.
— Оперативной работы… — Тихо хмыкнул себе под нос следак. — Ты гляди, сколько у нас умельцев. И участковые, и оперативники в одном лице…
— Капитан! Помолчал бы! — Полковник зыркнул на Эдика раздраженным взглядом, а затем, посветлев лицом, повернулся ко мне и добавил ласковым голосом, — Продолжай, лейтенант.
Василь Кузьмич откинулся на спинку своего кресла, потянул галстук, ослабляя узел.
— Давай только энергичнее. А то меня такими темпами точно инсульт хватит. И выражайся точнее.
— Согласно имеющимся на сегодня данным, — Продолжил я, — Воронов оказался в нашем городе проездом. Он студент-заочник, археолог. Изначально планировал отправиться в Геленджик, но по неизвестной причине остался здесь. Жил в гостинице. И вот что самое важное… — я снова сделал театральную паузу, демонстративно глядя на Серикова, — Крик в ночь убийства был слышен не там, где нашли труп, а в районе старого железнодорожного депо. Тело, судя по всему, было перенесено. То, что кричал именно Воронов, совершенно верно. Мы не смогли добиться ничего от свидетелей, потому что искали не там. Уверен, если опросить жителей домов, расположенных рядом со старым депо, найдутся те, кто подтвердят мои слова.
Эффект был именно таким, на какой я рассчитывал. Сериков вскинулся, будто его кипятком ошпарили. Лицо Эдика пошло красными пятнами, а на лбу выступили бисеринки пота.
— Откуда эти сведения⁈ — выпалил он, вставав с места и опираясь ладонями о стол. — Почему не были доложены сразу? Какой источник? Оперативная разработка? Чья? Дело предельно ясное. Парень умер из-за остановки сердца. У нас это все указано в отчете. А Поташевский ваш, увидев труп, испугался ответственности и сбежал. Нужно объявить его в розыск и закрыть эту историю. Нечего сеять панику.
Эдик выглядел максимально уверенным. Слишком уверенным. Как будто очень хотел поскорее спихнуть дело в утиль. Он специально засыпал меня вопросами, чтоб сбить с толку. Но при этом его ехидность сменилась настороженной агрессией. Похоже, я попал в самое больное место товарища капитана — в его профессиональную компетенцию.
— Источник анонимный, — Ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Но надежный. Пока, простите, не могу его назвать. Ну или назову товарищу полковнику в приватной беседе. Такой была просьба моего информатора. Думаю, те сведения, которые он готов предоставить, гораздо важнее чем ваша, товарищ капитан, осведомлённость. Информация поступила ко мне только вчера вечером, я как раз шел ее перепроверять, когда… упал в колодец.