— Иван, ты чего это? — удивленно спросил Семёнов, наблюдая, как я рассыпаю соль по полу, очерчивая круг. — Это тоже часть дезинфекции?
— Можно и так сказать, — буркнул я, продолжая свое дело. — Ты, Витя, не отвлекайся. Ты следи, чтоб сюда за нами никого не понесло. И чтоб поблизости никто не бродил. Лишние люди нам сейчас точно ни к чему.
Внезапно в дальнем углу, в самой густой тени, воздух задрожал. Пыль завихрилась, сформировав неясный, полупрозрачный силуэт. Он был высоким, тощим, в его очертаниях угадывались кепка и что-то вроде заношенного зипуна.
— Витя, ты что-нибудь видишь? Там, в углу, — тихо спросил я.
Мне нужно было убедиться, что Семёнов не в состоянии разглядеть то, что доступно мне. По крайней мере, если верить словам Ля Флёр, так должно быть. Она утверждала, что я нашёл комнату с гробом только потому, что являюсь инквизитором и мне доступно особое видение.
— Вижу… пыль, — неуверенно ответил старлей. — Сквозняк, наверное.
Для меня же сквозняк постепенно обретал черты. Это был старик с изможденным, серым лицом и горящими точками глаз. Он смотрел на меня со злобой и ненавистью.
— А вот и зараза… — произнес я вслух, больше для себя. — Твоему влиянию тут конец.
Призрак, казалось, услышал меня. Он зашипел, и в сарае резко похолодало. Семёнов непроизвольно поежился.
— Что-то дуть стало, — заметил он. — Может, назад пойдём?
Я старею не ответил. А вот на духа отреагировал. Не медля, швырнул в призрака пригоршню соли. Белые кристаллы, пролетев сквозь него, с шипением рассыпались по полу, будто попали на раскаленную сковороду. Призрак взвыл. Это был тихий, свистящий звук, больше похожий на ветер в трубе.
— Да кто ты такой⁈ — просипел он, и его голос прозвучал прямо у меня в голове, скрипучий, полный ярости. — Тебя что, Высшие прислали? Артефакт ищешь? Не твоё это дело, инквизитор! Отступись, пока живой!
Я замер, сжимая в кармане новую порцию соли. Артефакт? Какой артефакт? Лилу ничего об этом не говорила.
— Что за артефакт? — спросил я вслух, забыв о Семёнове.
— Иван, ты с кем это? — настороженно поинтересовался старлей, озираясь по сторонам. — Ты в порядке?
Призрак, тем временем, засмеялся — сухим, потрескивающим смехом.
— Притворяешься, щенок? Или тебя и правду в темную послали? Ха! Слепой котенок, которого отправили за мышкой. Отстань от меня! Ищи свой «Скипетр Ночи» в другом месте!
С этими словами его силуэт задрожал, стал расплываться, превращаясь в клубящуюся пыль. Я бросил еще одну горсть соли, но было поздно. Холодок исчез, а вместе с ним и чувство чужого присутствия. В сарае снова стало тихо и пыльно.
Я стоял, пытаясь осмыслить услышанное. «Скипетр Ночи». Звучало как что-то из плохого фэнтези, но произнесено это было с такой злобной серьезностью, что сомнений не оставалось — упомянутая вещь является чем-то реальным и очень опасным.
— Ну и что это было? — Семёнов подошел ко мне, с недоумением гдядя на рассыпанную повсюду соль. — Ты скакал тут, как индеец вокруг костра, солью кидался… Это такой метод борьбы с заразой?
Я тяжело вздохнул, отряхивая руки.
— Можно и так сказать, Витя. Можно и так. Угроза, кажется, нейтрализована. На время.
Мы вышли из конюшни. Вечерело. С площади доносились уже не песни, а лишь сонное бормотание и храп последних «дезинфицированных» доярок. Председатель Зиновьев, сияя, доложил, что порядок наведен. Он благодарил нас, обещая в следующем квартале выделить отделению милиции дополнительный фонд молока и сметаны.
Но у меня на душе было неспокойно. Я выполнил свою работу инквизитора — остановил активность нечисти. Однако слова призрака выбили почву из-под ног. «Скипетр Ночи». Что за хрень такая этот скипетр? И почему призрак вообще о нем заговорил?
Мы с Семёновым молча шли к мотоциклу. Закат окрашивал небо в багровые тона. Колхоз «Красная Заря», наконец-то погрузившийся в сон, казался мирным и умиротворенным. Однако спокойствие было обманчивым. Я это чувствовал.
— Ну что, герой, поехали? — старлей завел мотоцикл и посмотрел на меня. — Ты свой чемоданчик не забудь. С этой твоей… антибактериальной солью.
Я кивнул и уже хотел забраться в коляску, как вдруг мой взгляд упал на обочину дороги, ведущей из села. Там, в полусотне метров от нас, стоял черная «Волга» с затемненными стеклами. Незнакомый автомобиль. И он был явно не местный.
Машина стояла неподвижно, однако я почувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд сквозь тонировку. И кстати, тонировка в 1980 году — явление далеко не обыденное.
Холодок пробежал по спине, уже совсем не тот, что от призраков, а куда более земной и конкретный.