— Сейчас, Иваныч! — крикнул я, пытаясь прикрыть ладонями свечи, словно это могло помочь. — Минуточку!
— Какие там минуточки! Открывай, говорю! Иначе замок вскрою!
Судя по звукам, Иваныч уже возился с моим замком чем-то похожим на отвертку.
Я в панике задул свечи, сгреб картошку и куриную лапку в кейс, сунул его под кровать. Потом рванул к двери, но было поздно. Замок щелкнул, дверь распахнулась.
На пороге стоял Иваныч, красный от гнева, с отверткой в руке. Его взгляд скользнул по мне, потом по комнате, выискивая источник запаха.
— Ты что тут, черт бы тебя побрал, устраиваешь? Белочка, что ли, пришла? Так вроде не пьешь уже который день. Или просто дурак?
— Да нет, Иваныч… Я… читал. При свечах. Свет плохой, — нагло соврал я.
— Это плохой⁈ — комендант возмущенно ткнул пальцем в горящую лампочку на потолке. — Всё работает! Все светит! Ты, Петров, меня совсем за идиота держишь? Слушай сюда! В своей милиции твори, что угодно. А тут — я командир. Ясно? Чтобы больше ни запаха, ни стука! И от соседей отчипи́сь, ради бога. Если сам ерундой страдаешь, так страдай молча. А людя́м спать не мешай!
Иваныч развернулся и решительным шагом двинулся в сторону лестницы.
Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Ритуал провалился. Эпично и с треском. Ответы не получены, а в глазах соседей я стал выглядеть совсем странно.
Бессильная злость душила меня. Я схватил полотенце и, ругаясь на чем свет стоит, побрел в душевую. Нужно было остыть. Физически и морально. Ну и заодно помыться после столь напряжённого дня.
Душ в нашем общежитии был, конечно же, общий, находился он в конце коридора. В левой стороне — мужской. В правой — женский.
Кабинка, обитая старым кафелем, с одним смесителем, из которого то капала ледяная вода, то вдруг хлестал кипяток, к счастью, оказалась свободна. Я разделся, включил воду и подставил тяжёлую голову под прохладные струи.
Вода стекала по лицу, смывая пыль и пот. Я стоял, упираясь руками в кафельную стенку, и старался отключится от всего происходящего, чтоб немного разгрузить свое состояние.
Выключил воду, вытер лицо полотенцем, поднял голову и… замер.
На запотевшем зеркале, висевшем напротив, проступили неровные, написанные невидимым пальцем слова.
НЕ ОТВЛЕКАЙ ПО ПУСТЯКАМ. ИЩИ ВЕДЬМУ. СПРОСИ О 'СЕРДЦЕ ЗМЕИ.
Сообщение было коротким, злым и абсолютно загадочным. Оно медленно расплывалось, стекая по зеркалу каплями влаги.
— Да вы, блин, издеваетесь⁈ Я еще со «Скипетром ночи» не разобрался! А теперь еще какое-то сраное «Сердце змеи»⁈ Что это, ё-мое⁈ Волшебная палочка? Место? Набор букв⁈
Зеркало внезапно снова запотело, стирая первую надпись, а потом проступила новая.
НЕ ВЫРАЖАЙСЯ! ТЫ — ИНКВИЗИТОР, А НЕ УЛИЧНАЯ ГОПОТА!
— Да идите вы! На хрен! — Рявкнул я в сердцах, а затем, хлопнув дверью, вышел в коридор.
Глава 7
Утро началось с того, что я чуть не опоздал на оперативное совещание. Это уже какая-то закономерность. Бежать на службу, вылупив глаза.
Впрочем, если учитывать тот режим, в котором мне приходится существовать, ничего удивительного. Ночная эпопея с куриной лапкой и гневными посланиями на зеркале вымотала меня окончательно. Во сне мне снилось, что я бегаю по гигантскому лабиринту с тремя картофелинами в руках, а за мной гонится то ли призрак Игната, то ли комендант Иваныч с отверткой.
В отделении царила утренняя суета. Милиционеры, закончившие ночную смену, с замутненными глазами пили чай, который по крепости мог соперничать с моторным маслом, и дымили крепким табаком с обеих рук. Те, кто только пришли, наоборот, выглядели бодро, громко переговариваясь и звеня ключами от кабинетов.
К положенному времени, весь оперативный состав, участковые и следователи в количестве двух персон, одной из которых, конечно же был Сериков, собрались в кабинете, предназначенном для совещаний. Народу набилось битком, пахло по́том, сигеретами дешевым одеколоном и чем-то неуловимо казенным. Полковник Безрадостный восседал за столом, похожий на монумент советской законности. Перед ним лежала стопка бумаг и толстая папка.
— Товарищи милиционеры! — начал он густым, пропитанным утренним недовольством басом. — За минувшие сутки оперативная обстановка в районе оставалась в целом стабильной. Однако…
Василий Кузьмич сделал драматическую паузу, окинув собравшихся тяжелым взглядом, а затем продолжил:
— Однако, имеются факторы, вызывающие серьезную озабоченность. Во-первых, продолжают орудовать спекулянты на колхозном рынке. Товарищ Лыков, это ваш участок. Почему до сих пор не наведен порядок?