Лыков попытался что-то пробормотать про хитроумие бабушек, торгующих семечками, но полковник его тут же оборвал:
— Не надо мне про хитроумие! На кой черт мне твои оправдания. Ты кто? Ты советский милиционер! Хочешь сказать, что эти старушки поумнее тебя будут? Может мы их тогда на службу оформим? Надо работать, Лыков! Или ты хочешь, чтобы меня в горкоме опять за срыв плана по борьбе с нетрудовыми доходами отчитали?
Затем настал черед докладов. Капитан Капустин, педантичный до занудства, отчитался о проверке паспортного режима в своем районе, озвучив список из двадцати семи граждан, у которых были обнаружены неисправленные штампы прописки. Слушать это было мучительно. Многие начали клевать носом, а один из оперов даже тихонечко захрапел.
Потом слово взял Сериков. Он встал, уверенно поправил галстук и, бросив на меня едкий взгляд, начал:
— Товарищ полковник, по делу об убийстве гражданина Воронова проводится комплекс оперативно-следственных мероприятий. Вчера была получена информация, требующая тщательной проверки. Лейтенант Петров, — следак снова посмотрел на меня, — Утверждает, что располагает некими анонимными источниками, указывающими на то, что тело было перемещено из района старого депо. Я, как следователь, ответственный за данное дело, считаю своим долгом проверить и эту версию, сколь бы фантастической она ни казалась.
Безрадостный хмыкнул:
— Ну, Петров у нас парень инициативный. Вчера вот доярок от какой-то заразы спас. Председатель «Красной зари» сегодня утром звонил, едва не плакал от счастья. Благодарил Петрова и Семёнова. — В голосе начальника отдела отчетливо прозвучало удовлетворение. — Ладно, работайте. Семёнов, ты помогай. Опроси жителей возле депо, поговори с путейцами. А ты, Петров, — полковник уставился на меня, — Раз уж, пробыв в городе каких-то три дня, уже имеешь здесь осведомителей, займись Вороновым. Выясни все, что можно: кто он, откуда, с кем общался. Может, в гостинице что осталось. В общем, копни его биографию. Сериков, ты не против?
Эдик ядовито улыбнулся:
— Конечно, нет, товарищ полковник. Пусть копает. Только, Петров, имей в виду — вся информация через меня. Понял? Никакой самодеятельности.
Я молча кивнул. Спорить или пререкаться с Эдиком не было ни сил, ни желания.
Собственно говоря, именно это я и собирался сделать. Выяснить все, что возможно, относительно персоны Воронова. Для меня до сих пор оставалось загадкой, почему именно он стал жертвой столь странного убийства.
Если смотреть в лоб всей ситуации, так сказать, прямо и без изысков, то по идее, Воронова убили, чтоб подставить вампиров. Однако, я склонялся к тому, что отматывать нужно в другую сторону. Вампиров подставили, чтоб скрыть истинную причину убийства Воронова. Вот, что беспокоило меня и не давало покоя.
А значит, Евгений представлял из себя какую-то ценность или важный элемент истории, которая пока что скрыта от меня. Соответственно, нужно хорошенько покопаться в биографии этого парня. Есть ощущение, он — ключик к разгадке.
Мой план был простым, как дважды два. Я решил отправиться к Ля Флёр. Она была единственной, кто в этом городе мог дать хоть какую-то зацепку по Воронову. Заодно собирался расспросить ее о местных ведьмах, как велела Лилу в своем послании. Потому что при нашей встрече гражданка Флёрова упоминала двух дамочек, занимающихся подобной деятельностью.
После оперативного совещания Семёнов, хмурый и невыспавшийся, отловил меня в коридоре.
— Ну что, Вань, поехали, народ опрашивать будем? Или сначала попробуем выяснить, что за гражданин у нас, этот Воронов.
— Витя, давай разделимся, — предложил я. — Ты опросишь людей у депо и путейцев. Ты свой в доску, с тобой поговорят. А я займусь бумажной частью по Воронову. Свяжусь с Москвой, наведаюсь в гостиницу, покопаюсь в информации. Так быстрее будет.
Семёнов с облегчением вздохнул. Сидеть в кабинете и звонить по телефону ему очевидно нравилось меньше, чем мотаться по пыльным улицам.
— Договорились. Только, смотри, если что, зови на подмогу. А то Сериков… он не простит тебе ни одной осечки. — Добавил старлей.
Я заверил Семёнова, что при малейшей на то необходимости, сразу побегу к нему, затем распрощался с ним и, не мешкая, направился в комиссионный магазин.
Было еще рано, до открытия оставалось порядка пятнадцати минут. Я постучал в боковую дверь, ту, что вела в служебные помещения. Мне открыла молодая продавщица с игривым взглядом. Похоже, Наденьку Ля Флёр и правда уволила. Хотя, может, просто сейчас работает другая смена.