Плюхнулся на колени, подполз к следаку, смахнул с его башки фуражку, хватился за кудри, которых, к счастью, у капитана было до хрена. Тут Эдику, конечно, повезло. Окажись он лысым или коротко стриженным — все, сгинул бы с концами.
— Слушай, лейтенант, ты уж решайся — или топи меня к лешему, или кончай волосы рвать! — Прошипел Сериков, когда я третий или четвертый раз со всей силы дёрнул его за шевелюру, без особого результата.
Я хотел ответить, что, если кое-кто не прекратит сейчас демонстрировать свой мерзкий характер, то кое-кому придется спасаться самостоятельно, но… В этот момент понял, моим ногам как-то слишком мокро. Опустил взгляд вниз и увидел, что больше не стою на суше, а медленно погружаюсь в болото. Точь-в-точь как Сериков.
— Делай что-нибудь, лейтенант, — Со слезами в голосе простонал Сериков. — Я готов простить тебе твой интерес к Флёровой. Даже не буду мстить. Она — красивая женщина, твое увлечение вполне оправдано.
— Меня засасывает, — Отчего-то шепотом ответил я.
— А что ты хочешь, любовь — такое чувство!
— В болото, придурок! В болото меня засасывает!
Я изо всех сил пытался выбраться, но от каждого движения только погружался все глубже и глубже. Казалось, мы оба сейчас отправимся на дно.
И тут случилось невероятное. Из-за кучки чахлых березок вдруг появился Бесов. Лицо у Анатолия Дмитриевича выглядело крайне раздосадованным и недовольным. Широкими шагами он приблизился прямо к нашим торчащим из жижи головам, наклонился, сунул обе руки в болото, схватил и меня, и следака за шиворот, а потом одним рывком, с громким «чваком» вытащил нас на свободу.
Трясина на секунду замерла, будто размышляя: «Какого хрена⁈» затем… отрыгнула лопату Серикова, которая своим черенком прилетела ровнехонько следаку в лоб.
Эдик лежал на спине, весь покрытый слизью, и хрипел. Я выглядел ничуть не лучше.
Бесов стоял над нами с таким выражением лица, будто только что предал всех демонов преисподней. Он подошел ко мне, присел на корточки, а потом тихонько высказался:
— Никому ни слова. Чтобы никто и никогда не узнал, что Анатолий Бесов… спас… двоих ментов. А одного… вообще особенного. Мне еще с этим как-то жить.
— Ты сбежал. — Ответил я ему. — Хотел таким образом со мной разделаться?
— Хотел. — Согласился нечистый, — Но, представляешь, почему-то не смог. Обратно меня поволокло неведомой силой. И в груди так мерзко заныло.
— Это совесть. — «Успокоил» я бесова. — Поздравляю.
Судя по физиономии Анатия Дмитриевича, он точно не успокоился. А очень даже наоборот. Факт проснувшейся совести ранил его до глубины души. Ввернее, в данном случае, до глубины его нечистого естества.
Дальше мы шли молча. Сериков был слишком шокирован, чтобы говорить, и слава богу. После случившегося мне совершенно не хотелось слушать весь тот бред, который Эдуард нёс в начале пути.
Наконец, Бесов вывел нас сначала из топей в лесную чашу, а потом — на широкую, просторную поляну. Со стороны это место смотрелось так, будто прямо посреди леса кто-то взял и вырезал большой квадрат.
Вместо ожидаемой избушки на курьих ножках нас встретил аккуратный домик с пасекой. На крыльце, оперевшись плечом о дверной косяк, стояла женщина.
Я, честно говоря, думал, что встречусь со старухой, сморщенной как печеное яблоко. По крайней мере старые восьмидесятилетние ведьмы вызывали у меня именно такую ассоциацию. Но дамочке, наблюдавшей за нашим приближением, нельзя было дать больше шестидесяти.
Глафира Игнатьевна оказалась высокой, статной, с густыми седыми волосами, уложенными в строгую, но элегантную прическу, и пронзительными молодыми глазами.
Она дождалась, пока мы подойдём ближе, к самому порогу. Затем окинула насмешливым взглядом нашу грязную, изможденную троицу: беса, инквизитора и мента, покрытых болотной слизью, и медленно спустилась по ступеням. Замерла напротив нас, сложив руки на груди.
— Ну, — сказала она спокойным, бархатным голосом. — Кого ко мне нелегкая принесла? Проходите, гости дорогие. Как раз чай с медом заварила. Похоже, он вам очень нужен.
Глава 9
Глафира Игнатьевна стояла на крыльце, как воплощение того самого леса, через который мы только что продирались. Не то чтобы я лес не любил или имел что-то против. Лес — он ничего, вполне себе приятное место. Для пикника или, на худой случай, для романтических прогулок. Но вот путешествие по болотам, да еще в компании вредного следака и местного беса, который, на секундочку, собирался меня утопить, — это, простите, удовольствие ниже среднего.