Шар разбился о лоб твари, облив ее… или его… Хрен разберёшь. В общем, вся святая вода оказалась на крысинной морде суккуба.
Вой повторился, теперь уже с нотками паники. Кожа существа задымилась, а оно само отползло в угол, съежившись.
— Именем святой бюрократии, я, инквизитор Иван Петров, изгоняю тебя из мира Яви в связи с нарушением…
Произносил слова, которые положено говорить в таком случае, и нервно думал, хоть бы сказать все правильно. Больше шаров у меня с собой нет. А эта тварь реально вызывает серьёзные опасения.
К счастью, суккуб, с отвратительным треском и вонью начал исчезать. Его контуры поплыли, становясь прозрачными. Казалось, еще секунда — и он исчезнет. Но в последний момент тварь снова посмотрел на меня, в его взгляде не было ни страха, ни злобы. Было нечто иное — знание и насмешка.
— Глупец, — прошептало существо, — Ты суетишься, бегаешь тут по кругу, не понимая, что изменения не остановить. Он уже идет. И когда он придет, ваш жалкий Договор рассыплется в прах.
С этими словами суккуб исчез. В воздухе остался лишь запах гари и сладковатый «аромат» падали.
Глава 11
Суккуб испарился, оставив после себя въедливую вонь паленого волоса и какой-то тошнотворной тухлятины. Я постоял в подвале еще пару минут, прислушиваясь. Вопли и ругань, доносившиеся сверху, утихли. Значит, мурлыканье этой крысоподобной твари прекратило свое действие. Все. Миссия выполнена.
Теперь нужно было ненавязчиво свалить из общаги, желательно, избежав очередных разговоров с Семёновым. Мне самому, если честно, немного тошно от рассказов про биологическую заразу и американских шпионов. Ибо выглядит это как самый настоящий бред. Но…
Другого объяснения творящихся в N-ске непотребств, как и моих достаточно странных, надо признать, действий, пока нет. И очень вряд ли будет. Потому что я, например, затрудняюсь каким-то иным способом оправдать тот факт, что ради спасения чести Федора и психического здоровья женщин, живущих в общаге, бегаю по подвалу со стеклянными шарами в руках.
Мне повезло. Наверху царил новый хаос, но теперь больше напоминающий день всеобщего покаяния. Дамы со смущенным бормотанием, потирали виски и поправляли растрепанные прически. Они с абсолютным непониманием разглядывали друг друга и окружающий разгром. Судя по их растерянным лицам, женщины коллективно забыли все, что здесь происходило. Учитывая выдранные волосы и порванные платья, они понимали, явно вышла какая-то ерунда, но не могли сообразить, какая.
Комендантша, утирая слезы счастья, уже пыталась навести подобие порядка, заодно, с ехидным удовольствием, в красках и подробностях рассказывая особо активным дамочкам, какую вакханалию они тут устроили.
Дамочки ахали, охали, повторяли как заведённые: «Брешешь! Быть того не может⁈ Я⁈ Федору свое тело предлагала⁈ Машку за косу тягала⁈ Не может быть!», но при этом понимали, что скорее всего комендантша говорит правду. Потому как имеются свидетели, да еще в лице советской милиции, которая вряд ли стала бы их оговаривать.
Капустин, красный и помятый, но довольный, что все закончилось, помогал дворнику Федору слезть с крыши. Тот, бедолага, дрожал так, что, кажется, готов был снова залезть обратно при малейшем признаке очередной влюбленности. На женщин он смотрел с опаской и старался держаться за спиной участкового.
Я тихонечко проскользнул к выходу, собираясь по-английски свалить из общаги. Но… Не тут-то было. Возле входной двери общежития отирался Семёнов.
Заметив мое появление, старлей тут же отодвинул в сторону очередную влюблённую страдалицу, которая со слезами на глазах просила Семенова побожиться, что какой-то Иван о случившемся не узнает, и направился ко мне. Смотрел Семенов на меня с восхищением.
— Ну ты даешь, Ваня! — прошептал он, когда мы отошли в сторону. — Как ты это сделал? Десять минут — и они уже как шелковые! Всю их дурь прямо ветром сдуло! Ты их… обработал чем-то? Снова реагентом?
— Примерно так, — кивнул я, заодно прихватив кейс, который на время активных оперативных мероприятий спрятал за дверью. — Антибактериальная обработка. Шпионы, Витя, шпионы… Они теперь везде новые средства применяют. Психо-физиологические.
Семёнов сглотнул, с благоговением посмотрел на кейс, потом на меня.
— Надо доложить полковнику. Это ж прорыв! Нас, наверное, в Москву вызовут. К высшему руководству.
— Не стоит, — быстро отрезал я. — Секретная разработка. Моя личная. Полная конспирация. Ты же понимаешь. Нужно убедиться, что все работает, нужно вычислить шпиона, а потом уже…