Вот тут-то я и решил действовать. Сериков как раз, бормоча извинения и продолжая совать конфеты всем, кто попадался на его пути, пробирался мимо меня. Это был единственный шанс попробовать что-то исправить до того, как следак окажется возле полковника и ситуация ухудшится в разы.
Я вскочил на ноги, сделав вид, что собираюсь освободить место для прохода, а затем, взмахнул руками, и, будто бы падая, с театральной неловкостью ткнул торчащим из рукава кончиком карандаша Серикову точно в бедро. Сам карандаш постарался спрятать от взглядов окружающих под тканью кителя.
— Ах ты ж! Шнурок не завязал! — Выругался я виноватым голосом. — Простите, товарищ капитан!
Честно говоря, уверенности, что это сработает не было никакой. Да, мне артефакт помог как минимум, в двух случаях. Снял морок и не дал мозгу отключится. Но к чему подобный эксперименты приведут с Сериковым, я не знал.
— Ай! Черт! — взвыл капитан, его лицо мгновенно исказила знакомая, до боли родная гримаса злобного раздражения. Судя по всему, фокус удался, наваждение спало. — Ты что, лейтенант, осторожнее не можешь⁈ Какие, к чертовой матери, шнурки! На тебе туфли! Издеваешься⁈ Думаешь, если полковник пару раз похвалил, то можно на людей наваливаться! Вот гадство! Еще тычет в меня чем-то!
Затем взгляд Эдика переместился на его собственные руки, сжимавшие кулёк с остатками конфет. Вид кулька удивил следака безумно. Его глаза слегка округлились, а лицо вытянулось. Сериков поднял растерянный взгляд. Посмотрел сначала на меня, потом на всех присутствующих, потом на полковника, который за происходящим наблюдал с медленно, но верно багровеющим лицом. Либо начальника отдела сейчас хватит удар, либо он просто прибьёт нас обоих, и меня, и Эдика.
— Что за чертовщина? — Удивился Сериков, а затем, не долго думая, сунул кулек мне в руки, повернулся к полковнику и категорично заявил, — Василий Кузьмич, было какое-то помутнение. Это не мое, мне подкинули. Происки врагов. Сволочи, хотят подсидеть честного следователя.
Безрадостный с облегчением выдохнул. Краска медленно начала отливать от его физиономии.
— Ну, слава богу… Узнаю капитана Серикова. А то я уж подумал, что вы тут сговорились. Кстати, Петров, у тебя что?
Взгляды сотрудников отдела, всей душой желающих, чтоб это очень странное совещание, наконец, закончилось, с надеждой устремились на меня. Я откашлялся.
— Работаю, товарищ полковник. Найдена ниточка, ведущая в Геленджик. Вот, товарищ капитан обещал сделать запрос.
— Видите! — рявкнул Безрадостный, обращаясь ко всем присутствующим. — А вы конфетки жуете! Сериков, запрос отправлен? — Начальник отдела резко переключился на следака, который как раз продолжил двигаться в его сторону, искренне желая оказаться поближе к начальству и подальше от меня.
Эдик замер, еле заметно поморщился, а потом бравым тоном отчитался:
— Уже, товарищ полковник. Буквально за пять минут до совещания.
Конечно, все прекрасно поняли, что ни хрена Сериков не сделал, но лично у меня появилась надежда. Раз тема эта была поднята при начальстве, значит, сегодня Эдик по-любому будет вынужден выполнить свое обещание.
— Замечательно… — Полковник облегчённо выдохнул. Похоже, оперативное совещание сегодня давалось ему с трудом. — К концу недели жду результат! Все свободны!
Совещание окончилось. Я, не теряя ни секунды, осторожненько растолкал локтями коллег, устремившихся к выходу, и рванул в сторону кабинета участковых. Семенов и Лыков задержались с операми, обсуждая какие-то местные слухи, а вот Капустинин на «планёрку» не явился. Значит, либо он занят чем-то важным в кабинете, либо вообще не в отделе. Нужно определить место его нахождения и действовать.
Капитан Капустин, к счастью, оказался в комнате. Он сидел за столом, с маниакальной точностью раскладывая бумаги по папкам, помеченным различными цветами. Лицо у Капустина было мрачное, осунувшееся, под глазами залегли тени.
Я, не затягивая с разговором, промаршировал к столу старшего участкового, подвинул стул, устроился напротив, положив ногу на ногу, а затем положил Капустину прямо под нос тот самый карандаш.
— Капитан, — начал без предисловий, решив что конкретно в данном случае все эти прелюдии нам точно ни к чему. — Давайте начистоту. Это Скипетр Ночи?
Капустин вздрогнул, будто ему в лицо бросили страшное обвинение. Его взгляд испуганно метнулся сначала к двери, потом к карандашу, потом переместился на меня. Судя по напряжению, сковавшему капитана, он лихорадочно соображал, как лучше ему поступить.