— Не понимаю, о чем ты, лейтенант. — Произнёс он, наконец. Судя по всему, старший участковый пытался блефовать, но его голос дрогнул и резко изменил тембр.
— Это, — сказал я, наклоняясь к нему так, чтобы он расслышал каждое слово, каждый звук, — Древний артефакт, условно принадлежащий вампирам. У меня созрел логичный вопрос: какое отношение данная забавная штуковина имеет к вам? К обычному сотруднику советской милиции? Хотя, нет. Созрело два вопроса. Второй — какого рожна вы ночью бегали по спящему городу с мешком? Или мы сейчас честно и откровенно обсуждаем, откуда у вас эта «пишущая принадлежность», или мне придется сделать запрос относительно вашей персоны в… — Я поднял взгляд к потолку, — Ну, вы поняли, куда. Уверен, если вы знаете об артефактах и нечисти, если вас не пугает слово «вампир», то там непременно должны знать о вас.
Лицо капитана мгновенно обрело меловую бледность.
— Нет! Только не туда! — прошептал он, с ужасом уставившись в потолок. — Меня накажут за… за невыполнение договорённостей. Я… Черт! — Капустин в сердцах стукнул кулаком по столу, — Да, я знаю, кто ты такой, лейтенант. Я знаю, что ты — инквизитор. Мне полагалось стать твоим информатором. То есть, поддерживать, помогать и все такое.
— А-а-а-а-а… Точно… — Я откинулся на спинку стула, скептически изучая Капустина. — Лилу ведь говорила, что должен быть информатор. А у меня эта информация совсем вылетела из головы… Вообще замечательно! Мы можем говорить без всяких условностей. Тогда рассказывайте быстрее, — Кивнул я, — Потому что мое терпение, мягко говоря, на исходе.
Капустин облизал пересохшие губы и окончательно сломался.
— Меня завербовали! — выпалил он громким, истеричным шёпотом — Не КГБ, сами понимаете… Выше! Из… Комитета Вечного Равновесия! Они ценят порядок, систематизацию, отчетность! Я идеально подхожу! У меня даже в аттестате за восьмой класс по черчению была пятерка! Я… я потомственный эмпат! Чувствую все, что связано с… — Капустин подался вперед, лег грудью на стол, и с придыханием продолжил, — С нечистью. Моя прабабка была русалкой. Жила неподалеку от Рыбинска! Характер имела премерзейший. Была у нее, знаете, дурная привычка — топила мужиков как щенят. Сначала соблазнит, а потом топит. Выбирала исключительно женатых. Чтоб вроде как, если топить, то за дело. Ну потом прадеда встретила и угомонилась. Но грехи ее тяжкие перешли на потомков. То есть, на меня. Я — обычный человек, всего двадцать процентов русалочьей крови! Но ее хватило! В общем, мне предложили полное обнуление прабабкиных «шалостей», избавление от кармической отработки и родовых программ. Я, правда, ни черта не понял, что это такое… Но звучало солидно. В итоге, согласился. По большому счету, особо ничего не требовали. Просто иногда надо было что-то куда-то передать, письмо отправить по определённому адресу, инквизитора, вот тоже, встретить… Ну ты понимаешь, лейтенант.
Я слушал капитана с максимально серьёзным лицом, кивая в такт его словам и с трудом сохраняя невозмутимое выражение на физиономии. Отчего-то факт родства с русалками показался мне очень смешным. Воображение, будто издеваясь, начало рисовать картину, как старший участковый сидит на берегу реки и лупит рыбьим хвостом по воде.
Неожиданно и крайне внезапно наш разговор был прерван на самом интересном месте. Дверь с грохотом распахнулась, на пороге возник Семёнов.
— Вань, ты чего так быстро смылся? Слушай, про того фарцовщика… А что это у вас? Карандаш? — Виктор в два шага оказался возле стола Капустина и потянулся к упомянутому предмету, явно страдая от избытка любопытства.
Я молниеносно накрыл артефакт ладонью.
— Важная улика это, Виктор Николаевич. Секретная. Товарищ капитан помогает с классификацией. Он же у нас… хм… знаток канцелярских принадлежностей.
— А, ясненько… — Семёнов кивнул, изобразив на лице полное понимание ситуации, хотя, конечно, ни черта не понял. Однако, учитывая те странные ситуации, которые мы с ним недавно пережили, решил, видимо, что карандаш тоже имеет отношение к биологическому оружию и деятельности вражеских шпионов. — Ну, позже тогда поговорим. Не буду вам мешать.
Старлей многозначительно подмигнул мне одним глазом и вышел из кабинета. Капустин вытер со лба пот.
— Вы с ума меня сведете! — прошипел он.
— А вы меня, товарищ капитан! — Резко ответил я ему. — Рассказывайте быстрее, пока опять кто-нибудь не явился!
— Воронов! — зашептал Капустин, нервно теребя край рукава. — Я видел его за несколько дней до убийства. Он явился в отдел, собирался написать заявление. Мол, преследует его кто-то. Но уронил портфель. Оттуда выпал этот… этот жезл! Каменный, холодный! Я изъял его!