Я вышел из отдела и сразу направился к дому Анатолия, надеясь застать нечистого на месте. Можно было бы, конечно, сразу рвануть на завод, если мне не изменяет память, он сегодня может находиться на смене, но я все же решил начать с дома.
Однако после пятиминутного стука в дверь квартиры Бесова стало понятно, что решение оказалось неверным, мне никто не открыл. Я прижался ухом к сворке, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь в квартире. Судя по гробовой тишине и полнейшему отсутствию звуков, никого там не было. Я снова постучал, что есть мочи, аж костяшки пальцев заныли, — внутри царила гробовая тишина.
— Значит, всё-таки на заводе, — Решил я и вышел на улицу.
Во дворе, в тени деревьев, вокруг большого стола, вкопанного ножками в землю, как и в прошлый раз, толпились местные мужики, с азартом резавшиеся в домино. Костяшки с треском шлепались о деревянное полотно, игра была в полном разгаре. Вторым звуком, сопровождавшим этот процесс, был тихий звон пустых бутылок из-под портвейна, которые игроки периодически задевали ногами.
— Ребята, Бесова не видели? — спросил я, приближаясь к столу. Солнце било в глаза, заставляя щуриться.
— Толика-то? — один из мужиков, коренастый, с седой щетиной и в расстянутой на животе тельняшке, оторвавшись от костяшек, поднял взгляд. Увидев милицейскую форму, он сначала нахмурился, но потом, наверное, решил, что никаких секретных сведений не выдает, и продолжил, — Да он вчера, под вечер, как угорелый прибежал, глаза навыкате, волосы дыбом. Вещи собрал и уехал. Такси даже вызвал.
— Такси? — Переспросил я. Меня удивил озвученный факт, потому что в данном времени это не столь обыденное явление, как, например, через сорок лет.
— Ага. Сильно торопился, — хмыкнул другой мужик, с лицом, настолько помятым, будто его, это лицо, только что оторвали от подушки. — Весь раздраженный был, ага. Рожа белая, будто ее мелом намазали. Велел шофёру гнать на вокзал. Это около семи вечера было, так он несколько раз повторил, мол, поезд в восемь надо успеть. А в это время как раз Московский проходит. Так что, Бесов ваш, товарищ лейтенант, уже по Златоглавой гуляет.
Это было неожиданно, а с другой стороны — наверное, ожидаемо. Учитывая, какие события происходят в N-ске, Бесов, похоже, решил всё-таки сбежать. Ну и конечно, думаю, ему не хотелось разрываться между своей нечистой сутью и тем, что я постоянно дергаю его для решения инквизиторских задач. Особенно, если вспомнить наш поход через болото. Анатолий Дмитриевич был в двух шагах от того, чтоб дать инквизитору утопнуть в болотной жиже, но всё-таки в итоге меня спас. О чем, кстати, сильно переживал.
Раздосадованный тем, что мой единственный основной информатор сбежал, я поплелся обратно в отдел. Еще как назло, день сегодня выдался на удивление жаркий. Будто на улице в самом разгаре лето, а не май месяц. Настроение было хуже некуда.
По дороге к отделу решил зайти в комиссионный магазин и побеседовать с Ля Флёр. Может, вампирша-аристократка, видавшая чертову уйму всего за столетия своего существования, прольет свет на загадочных говорящих птиц.
Магазин встретил меня прохладной полутьмой. После того пекла, что стояло на улице, здесь даже легче было дышать. Любовь Никитична, как всегда, выглядела безупречно. Она сидела в своем кабинете, разбирая стопку документов с таким изяществом, будто это были не обычные накладные, а что-то крайне ценное.
— Лейтенант Петров, какой приятный сюрприз, — произнесла она, не отрываясь от документов. — Зачем пожаловали? Надеюсь, чтоб рассказать мне, кто затеял всю эту возню? Вы уже нашли убийцу Евгения?
— В процессе, Любовь Никитична, в процессе, — устало ответил я, снимая фуражку. Волосы были мокрыми. Они прилипли прямо к голове, будто я только что вытащил голову из воды. — Вопрос по другой, так сказать, оперативной линии. Не сталкивались ли в своей долгой практике с… говорящими воронами? Непомерно умными, наглыми и, вероятно, обладающими некой силой.
Руки вампирши, перебравшие бумаги, замерли. Она медленно подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Лицо Флёровой выглядело в этот момент совершенно безэмоционально. Настолько безэмоционально, что это казалось очень подозрительным.
— Милый вы мой, когда живешь столетия, сталкиваешься со всем на свете. От алхимиков до агентов Комитета. Но говорящие вороны… — она сделала паузу, словно перебирая воспоминания в своей голове. — Это что-то из разряда дешевых готических штампов. Нечисть, как правило, предпочитает более… харизматичные облики. Вороны — это как-то уж слишком банально, пафасно и лишено изыска.