— Забавно… — Я провел пятерней по волосам, пытаясь привести их в порядок. — А мне вот отчего-то кажется, что вы сейчас врёте.
— Тебе кажется, лейтенант. — Отрезала Вампирша. — У тебя все? Просто мне нужно учётом товара заняться. Обычные рабочие будни, знаешь, никто не отменял.
Я извинился, встал со стула и двинулся в сторону выхода из кабинета. Но, когда открыл дверь, все же не удержался. Повернулся к вампирше и произнес:
— Странное у нас сотрудничество, Любовь Никитична. Обещали содействие во всем, а сами врете. Держите меня за идиота. Про птицу вы знаете. Более того, понимаете, о ком идет речь, но говорить не хотите. Ладно. Пусть это останется на вашей совести, когда все здесь полетит в тартарары. А оно точно полетит, я вас уверяю.
Не дожидаясь ответа Флёровой, я вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.
Вот и все. Тупик. По крайней мере, пока что. Надеюсь, Вампирша все-таки одумается и свяжется со мной, чтоб просветить насчет говорящих птиц.
Поскольку ни черта у меня с выяснением информации не вышло, я направился к отделу. Капустин был там же, где я его и оставил, сидел в кабинете участковых, перебирал ту часть старых дел, которую успел притащить из архива.
Увидев мое хмурое, раскрасневшееся от жары лицо, он насторожился.
— Лейтенант? У тебя вид человека, только выбравшегося из бетономешалки, где его знатно помотыляло.
— Бесов сбежал, — заявил я с порога, затем промаршировал к своему рабочему месту и плюхнулся на стул. — Собрал манатки и рванул в Москву вчера вечером. Ты же в курсе, кто он, да?
— В курсе. — Ответил капитан, поморщившись. — К сожалению, это одна из негативных сторон моего кровного, так сказать, наследства. Вижу истинные облики нечисти. Иногда, это, знаешь, происходит максимально не вовремя. Например, при посторонних. Стоишь себе, протокол составляешь, поворачиваешься — а рядом такая рожа вылезла, что внезапный приступ заикания можно словить.
— Понятно. — Кивнул я, — Ну вот нет у нас больше Бесова. Потом еще заходил к Ля Флёр… К Флёровой, то есть. С ней поговорил о воронах. Она уверяет, что не в курсе, кто из нечисти может в подобном виде ошиваться среди людей. Сказала, будто считает это дурным тоном. Все. На этом мои идеи, товарищ капитан, кончились.
Капустин нервно облизнул пересохшие губы и поправил идеально лежащую на столе линейку.
— Тогда… тогда, считаю, логичным перейти к плану «Бета-Эпсилон» по классификации непредвиденных оперативных ситуаций. Фокусируемся на втором артефакте. «Сердце Змеи». Ты упоминал о местной ведьме, Таисии, из колхоза «Красная Заря». Ее смерть пять лет назад…
— Стоп. — Я поднял руку, останавливая Капустина. — Во-первых, ни хрена не понял из того, что ты сейчас сказал. Какая Эпсилон? Объяснять не надо! Во-вторых, ты прав. Нужно заняться конкретно ведьмой. Поехали в колхоз. На месте разберемся. Кто-то по-любому должен помнить старуху. Ее всего лишь пять лет, как не стало.
Капитан, воодушевленный реальным делом, которым, наконец, можно заняться, шустро вскочил из-за стола. Через десять минут мы уже погрузились в уазик-«буханку», внутри которого ужасно поняло бензином, и помчались по разбитой дороге в колхоз. Конечно, когда твой напарник старший участковый, это имеет некоторые преимущества. Например, без лишних вопросов можно взять не мотоцикл, а служебный автомобиль.
Дом Таисии мы нашли сразу, по тому описанию, что мне дала болотная ведьма Глафира. Стоял он на самом отшибе, возле березового перелеска. Покосившийся сруб выглядел почерневшим от времени и дождей, окна были заколочены гнилыми досками, крыша просела. От жилища ведьмы веяло таким тоскливым, леденящим душу унынием, что даже местные сорняки, растущие поблизости, и те понуро склонив свои головы, словно в знак траура. А вообще, конечно, все это старанно. Дом выглядит так, будто он пустует уже лет пятьдесят, а не пять.
— Чувствуется здесь какая-то… не знаю… типа, мощная аномалия, — констатировал я, ощущая покалывание в висках и легкий холодок вдоль позвоночника. — Энергетический след… Что-то такое.
— И полная антисанитария, — добавил Капустин, с отвращением осматривая облупившуюся краску и заросли крапивы под крыльцом. — Явное нарушение правил содержания придомовой территории. Протокол составить — на полдня работы. Ой… извини… — Опомнился он тут же, заметив мой изумленный взгляд. — Привычка…
Мы подошли к хибаре. Дверь, прогнившая снизу, не была заперта. Она со скрипом поддалась, и нас окутал тяжелый, спертый воздух, в котором смешались ароматы пыли, засохших трав, дохлых мышей и чего-то кислого, напоминающего испорченные яблоки.