На секунду демон в облике Капустина выглядел искренне ошарашенным. Его желтые глаза расширились. Видимо, за всю свою долгую жизнь он ещё не сталкивался с такой наглой бюрократической настойчивостью в момент апокалипсиса.
Эта секунда стоила ему дорого.
Семёнов, воспользовавшись моментом, снова взмахнул «Скипетром». На этот раз он нарисовал в воздухе огромную, невероятно сложную печать, которая состояла из десятков мелких штампов, подписей и резолюций. Она светилась ослепительным белым светом.
— ПРЕКРАЩЕНО ДЕЙСТВИЕ! — прокричал старлей из последних сил и швырнул энергетическую конструкцию прямо в Капустина.
Печать ударила в тело капитана с оглушительным треском, Бельфегор взревел от боли и ярости.
Это был мой шанс. Я не стал читать заклинание, пускать кровь или делать что-то, описанное в Справочнике. Я прицелился из арбалета. Не в Капустина. В «Сердце Змеи», которое всё ещё лежало на алтаре, испуская свою тёмную энергию.
Болт, пропитанный святой водой, с наконечником из серебра, со свистом рассек воздух и вонзился прямо в раскрытый переплёт гримуара.
Раздался звук, похожий на вопль тысячи душ. Книга вздрогнула, багровый свет погас, сменившись треском ломающихся костей и рвущегося пергамента. Связь между артефактами мгновенно прервалась.
— НЕЕЕЕЕТ! — завопил Бельфегор.
Энергетическая нить, связывавшая его с телом Капустина, разрушилась. Из груди капитана вырвался столб чёрного дыма, приняв форму гигантского, яростного ворона с горящими глазами. Сущность издала оглушительное, полное ненависти карканье, которое отозвалось эхом, и исчезла, растворившись в клубах едкого серого дыма.
Тело Капустина, словно тряпичная кукла, безвольно рухнуло на землю. Он был бледен как смерть, выглядел постаревшим на двадцать лет. Оба артефакта — «Скипетр» и «Сердце Змеи» — погасли, превратившись в безжизненные предметы.
Вокруг воцарилась тишина, звенящая и неестественная после недавнего хаоса. Мертвецы, лишённые воли демона, осели на землю грудами костей и тлена. Свечи погасли.
Я, тяжело дыша, опустился на колено. В ушах шумело, тело ломило от ушибов и ссадин. Я посмотрел на Семёнова. Он тоже рухнул на землю и теперь сидел прямо на заднице, опираясь на «Скипетр», как на посох. Его лицо было испачкано землёй и копотью, в глазах — пустота и горькое раскаяние.
— Ваня… — хрипло произнёс он. — Я… я не знал…
— Верю, — коротко бросил я. — Потом поговорим. Сначала нужно придумать, что мы скажем в отделе по поводу раскуроченного к чертям собачьим кладбища.
Глава 19
Утро после эпохальной кладбищенской битвы встретило нас не солнечными лучами, а свинцовым светом предгрозового неба. Такое чувство, будто сама реальность пережила эту битву вместе с нами. Ну или обиженный Демон Высшего Порядка пустил нам своего демонического «шептунка». Тучи закрыли небо и судя по всему, должен был пойти дождь.
Воздух стал тяжелым, влажным и каким-то напряжённым. Впрочем, наше со старлеем состояние было аналогичным.
Мы, прихватив с собой Капустина, молча брели к отделу. Позади остался перевернутый вверх дном старый погост и крайне разочарованный в самом себе Смотритель.
— Как же так… Как же так. Свое кладбище не смог защитить. Не уберёг. Ох, беда-беда… — Бубнил без конца старик, потихоньку дёргая волосы на голове.
— Вы ничего не могли сделать. Это угроза уровня «Омега», — Со знанием дела успокоил я Смотрителя.
После этого Семенов связал веревкой руки Капустина, на всякий случай, и мы пошли в отдел. Наши лица и одежда были испачканы землей, копотью и чем-то еще, о чем лучше не думать.
Капитан выглядел ничуть не лучше, ну а вел себя… Похоже, длительное слияние с Бельфегором имело необратимые последствия. Старший участковый самым банальным образом сошел с ума.
Первым делом, явившись в отдел, мы определили Капустина в камеру, затем, выдав заготовленную легенду, соответственно которой во всем был виноват капитан, которого я и Семёнов взяли на кладбище в момент активного разрытия могил, организовали оперативную группу.
Уже через двадцать минут на кладбище ворвался кавалерийский наряд милицейских машин во главе с «уазиком» оперативников. Пожалуй, впервые на место преступления выехал едва ли не весь состав отдела. Всем хотелось своими глазами увидеть, что натворил Капустин.