— Да уж разрешаю! — Раздался недовольный голос полковника.
В кабинете за столом сидели Семёнов, мрачный, как туча; Сериков, сияющий, как пасхальное яйцо; опер Волков и сам полковник. Зама по оперативной работе сегодня не было. Видимо, нашлись более срочные дела.
Семенов бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось: «Ну, ты и влип, парень». Я тихонечко просочился в кабинет и устроился рядом со старлеем, на свободном стуле.
— Петров! — рявкнул Василий Кузьмич, как только моя задница прикоснулась к жесткой «сидушке». — Какого дьявола⁈ Мы уже минут пятнадцать тут сидим. Тебя, красавца такого, ждём. Ты же у нас вчера морг посещал. Хотелось бы получить отчет. А заодно объясни-ка опоздание и… — Василий Кузьмич окинул меня взглядом. — И свой внешний вид. Что-то я не заметил дождя на улице. Который хоть как-то мог бы оправдать это… это…
— Непотребство. — Услужливо подсказал Эдик.
— А вас, товарищ капитан, никто не спрашивал! — Гнев полковника моментально переключился на Серикова.
Правда, ненадолго. Начальник отдела посопел пару секунд, пуская ноздрями невидимый пар и гипнотизируя следака яростным взором, потом снова вернулся ко мне.
— Да, Петров! Непотребство. — Закончил Василий Кузьмич свою мысль.
Семёнов кашлянул и попытался вступиться.
— Товарищ полковник, Петров, он… мы вчера засиделись с бумагами. Разбирали и систематизировали. Он, наверное, устал…
— Молчать, Семёнов! — отрезал полковник. — Ты уже нам тут рассказывал сказки. О возможных причинах опоздания лейтенанта Петрова. Спасибо. Накушались. Как в школе, ей-богу. Не хватало еще историй про бабушку, которую Петров все утро переводил через дорогу. Видимо, туда-сюда. Бабушка попалась просто крайне неопределённая. Не знала, на какую сторону ей точно надо. Теперь я хочу услышать что-нибудь от самого лейтенанта.
Все взгляды уперлись в меня. Сериков, смотрел с хищным, голодным интересом, ожидая продолжения спектакля, в котором мне отведена роль жертвы. Волков просто пялился, не скрывая скуки. А вот Семёнов… Он смотрел все с той же обидой. Похоже, крепко я зацепил старлея сегодняшней ситуацией в общаге.
Я поднялся с места, вытянулся в струнку, стараясь не обращать внимания на злорадство Эдика.
— Товарищ полковник! Вчера поздно вечером, возвращаясь домой, я решил проверить район старого депо, так как появилась информация о странных звуках, доносящихся оттуда в ночь убийства Воронова. В темноте не заметил открытый люк и… упал в технический колодец…
Рядом тихонько «хрюкнул» Семёнов. Так понимаю, это была реакция на мои слова. Старлей просто прибалдел от того, какую чушь я нёс.
— Просидел там несколько часов, пока меня не нашли рабочие утром. Сразу прибыл в отделение, не заходя в общежитие. Иначе опоздал бы еще больше. — Отчеканил я уверенным тоном.
При этом смотрел полковнику прямо в глаза, взгляд не отводил.
Ложь была на грани фола, но другой легенды у меня не имелось. Промокнуть до нитки в техническом колодце — звучало хоть сколько-то правдоподобно. Рассказывать, как меня кто-то поливал из ведра водой — вообще мало тянуло на реальную историю. Ну… Если, конечно, не вдаваться в подробности.
К тому же, судя по тому, как начальник отдела отчитал Семёнова, старлей тоже не стал говорить правду о нашем утреннем приключении. А значит, можно не бояться, что мы будем врать разное. Все равно же время.
Безрадостный несколько секунд молча изучал меня. Я прямо видел, как работают шестеренки в его голове. Полковник пытался понять, говорю я правду или сочиняю. Версия была настолько бредовой, что могла оказаться вполне достоверной.
Я стоял столбом, пялясь в одну точку. Ждал решения начальства.
Семёнов, сидевший рядом, несколько раз вздохнул и поелозил на стуле. Он-то, в отличие от остальных, знал, что произошло на самом деле. Вернее, частично знал. Мокрая форма для Виктора тоже оставалась загадкой. Но по его этой возне и вздохам я понял, старлей считает меня потерянной для общества личностью. Мое наглое, уверенное вранье произвело на него неизгладимое впечатление.
— В колодец… — Хмыкнул, наконец, полковник. — Идиотизм… Как нам бороться с преступностью, если под носом ни черта не видим. Ни трупов, ни канализационных люков. Ну теперь хотя бы понятно, чего нам тут Семёнов ахинею несусветную нёс. Он тебя сам потерял. Будь осторожнее, лейтенант. Ты нам нужен целым. Садись.
Я с облегчением рухнул на стул. Первый этап был пройден успешно. Теперь оставалось самое сложное — рассказать начальству все, что смог выяснить, но в той пропорции, которая позволит одновременно выполнить долг инквизитора и сохранить честь мента.