Мысли крутились вокруг карандаша, Ани, Капустина…
Примерно в полночь свет в окне погас. Я напрягся. Значит, капитан ложится спать. Или… готовится к выходу?
Прошло еще полчаса. Улица погрузилась в сонную тишину, прерываемую лишь редким лаем собак. И тут я увидел Его.
На коньке крыши дома Капустина, четко вырисовываясь на фоне бледной луны, сидел тот самый ворон. Он выглядел неестественно неподвиженым, как изваяние. Его голова была повернута в мою сторону, и мне снова почудилось, что он смотрит прямо на меня, сквозь темноту и расстояние.
Сердце заколотилось чаще. Я замер, стараясь не шелохнуться. Птица просидела так минут пять, а затем бесшумно взмахнула крыльями и спикировала во двор Капустина, скрывшись из виду.
И почти сразу же дверь дома тихо открылась, на порог вышел капитан. Он был одет не в форму, а в темные, невзрачные штаны и куртку. В руках держал нечто, похожее на сверток или небольшой мешок.
Капустин огляделся, повернул голову в сторону моего укрытия. Мне показалось, что его взгляд на секунду задержался на груде досок, за которой я прятался. Меня это немного напрягло. Неужели заметил?
К счастью, капитан, похоже, просто пытался понять, не шатается ли кто-нибудь по улице, потому что, отвернувшись от меня, он так же, почти минуту пялился в другую сторону.
Затем, не торопясь вышел за калитку, накинул крючок и уже после этого быстрым, уверенным шагом направился по улице в сторону железной дороги. По крайней мере, чисто теоретически, улица, на которой мы находились, вела именно туда.
Я ринулся за ним, стараясь держаться в тени заборов. Первые пять минут все шло относительно гладко. Капустин топал вперед, назад не оглядывался. Я, прижимаясь к стенам домов и заборам, крался следом, чувствовуя себя героем шпионского боевика.
Но я был бы не я, если бы со мной что-нибудь не начало происходить.
Только приготовился перебежать вслед за Капустином на другую сторону улицы, как из-за угла появилась парочка. Мужчина и женщина, явно навеселе, шли, обнявшись и громко распевая песню Антонова «Анастасия». Песня, конечно, меня порадовала, всегда ее любил, а вот наличие свидетелей — не очень.
Капустин парочку тоже заметил. Он, не меняя темпа, сразу свернул в ближайший переулок. Похоже, капитан не меньше моего хотел избежать любых встреч с кем-либо. А вот я не успел.
— Опа! — крикнул парень, увидев меня.– А ты чё тут как шпиён крадёшься? Девушку караулишь?
— Нет, — буркнул я, пытаясь проскочить мимо.
— Парень, у тебя винишка, случайно, не найдется? — не унималась спутница мужика, схватив меня за рукав. — Мы, понимаешь, празднуем! Получили комнату в общежитии! Теперь мы почти как муж и жена!
— Поздравляю, — ответил я, пытаясь высвободить руку и не упустить из вида, куда скрылся Капустин. — Но у меня ничего нет.
— Жадный! — обидчиво сказал мужик. — Видишь, Людка, жадный какой! Наш праздник испортил! Нет, ну что за люди нынче пошли…
Я, не дожидаясь ответа Людки, сильнее дёрнул руку, освобождая рукав, и тут же рванул в переулок. Сердце бешено колотилось. Слава богу, в темноте успел разглядеть удаляющуюся тень Капустина. Он уже выходил на следующую улицу.
Я ускорился, но мои злоключения на этом не закончились. Капустин на перекрестке свернул за угол. Я подождал минуту и тоже сверну. Но… В тот же момент почти лоб в лоб чуть не врезался в троих мужчин с красными повязками народных дружинников.
— Стойте, гражданин! Поздно гуляете! — строго окликнул меня один из них, дородный мужчина с усами. — Предъявите документики!
— Товарищи, у меня служебная необходимость! — попытался я объяснить ситуацию и заодно обойти этих энтузиастов общественного порядка.
Фигура Капустина почти полностью скрылась в темноте, поэтому я понимал, еще две-три минуты, и мне его уже не догнать.
— Все вы по служебной! — не поверил второй дружинник. — А на деле — хулиганить идете. Документы!
Я раздражённо сунул руку в карман и вытащил оттуда удостоверение. Наученный горьким опытом теперь всегда таскал его с собой.
— Вот, — Сунул «корочку» под нос каждому дружиннику.
Тот, что с усами, щурясь, посветил на удостоверение фонариком. Его лицо вытянулось.
— Опа… Лейтенант Петров. Извиняюсь, товарищ лейтенант. Мы же… по долгу службы.
— Извиняю… — сквозь зубы пробормотал я, пряча документ. — Вы свою работу делаете. А теперь мне пора, у меня действительно служба.
Не дожидаясь ответа, я рванул вперед, туда, где последний раз видел Капустина. Но было уже поздно. Улица оказалась пуста. Я потерял капитана из виду, он растворился в ночи, как призрак.
Разочарованно ругнувшись, я прислонился к холодной кирпичной стене дома. Следствие снова зашло в тупик.
Глава 14
Возвращение в общагу вышло на удивление гладким и спокойным. Даже как-то удивительно. Провод висел на месте. Его никто не увидел и никто с ним ничего не сделал. Тело Петрова порадовало меня отличной физической подготовкой, благодаря которой я буквально взлетел вверх по импровизированному подъёмнику.
Правда уснул не сразу. Пару часов лежал в постели, пялясь в потолок и пытаясь переварить свой ночной провал. Красться за конспиратором уровня Джеймса Бонда, а в итоге устроить цирк с дружинниками и пьяными новоселами — это надо было умудриться. Этой ночью мой рейтинг профессионала-инквизитора резко упал до нулевой отметки.
Однако уныние — не наш метод и не наш профиль. Поэтому проснулся я, конечно, уже привычно абсолютно невыспавшимся, но в боевом настроении. Теперь желание разобраться с Капустиным выглядело не как попытка конкретизировать свои подозрения, а как самый настоящий вызов.
— Хрен тебе, капитан, а не тайная жизнь! — Заявил я сам себе, лежа в постели, пока будильник настойчиво и раздражающе трезвонил под ухом.
Затем шустро вскочил, метнулся в душ, заодно выяснил у соседей, где тут находится химчистка. Форма за прошедшую ночь чище не стала, а надеяться на единственный китель — рискованно. После чего собрался и отправился в отдел.
Оперативное совещание, возглавляемое полковником Безрадостным, началось с криков такой силы, что содрогнулись даже стены, а где-то в полях испуганно взметнулось птицы.
— Никаких продвижений! Ноль! Пустота! — гремел Василий Кузьмич, после каждого предложения ударяя кулаком по столу так, что подпрыгивала пепельница в виде медведя и графин, наполненный водой. — Труп московского студента, покрытый инеем, как эскимо, не хотите ли⁈ Пропавшего свидетеля Поташевского не желаете ли? А вы мне что предлагаете? Ничего! Сериков! Где, твою мать, Сериков⁈
В этот момент, ровно после вопроса полковника, тихонько скрипнула дверь и в комнату для совещаний просочился следак, чью фамилию только что Безрадостный буквально выплюнул вместе с приличной порцией слюны. И только тогда все присутствующие поняли, что впервые за все время своей службы Сериков опоздал. По началу никто и не заметил, что совещание шло без него.
Сияя как новенький пятак, с блаженной улыбкой на лице Сериков начал пробираться к первым рядам, намереваясь, видимо, занять привычное место рядом с полковником. При этом в руках капитана имелся снова бумажный кулёк, из которого Эдик раздавал направо и налево конфеты «Мишка на Севере». Пока следак двигался в сторону начальства, в комнате стояла гробовая тишина. Все присутствующие смотрели на Эдика с таким видом, будто у него выросли рога на голове и вместо носа появился свиной пятак
— Не печальтесь, товарищ полковник! — весело пропел Сериков, — Все мы под солнцем ходим! Хотите конфетку? Они такие сладкие, прямо как советская дружба народов! А снег — это просто пушистый лед, товарищ полковник! Он тает!
В общем-то, скажу честно, по сравнению с вчерашним днем Эдик стал еще более странным. Такое чувство, будто за ночь его мозги подтаяли и поплыли окончательно. А это может привести к ненужным последствиям. Например, Эдика просто-напросто отправят в дурку. И тогда получается, я, будучи инквизитором, лично дал добро ведьме и бесу на нарушение некоторых пунктов Договора о ненаблюдаемости. Позволил нечисти причинить вред человеку.