— Значит, всё-таки на заводе, — Решил я и вышел на улицу.
Во дворе, в тени деревьев, вокруг большого стола, вкопанного ножками в землю, как и в прошлый раз, толпились местные мужики, с азартом резавшиеся в домино. Костяшки с треском шлепались о деревянное полотно, игра была в полном разгаре. Вторым звуком, сопровождавшим этот процесс, был тихий звон пустых бутылок из-под портвейна, которые игроки периодически задевали ногами.
— Ребята, Бесова не видели? — спросил я, приближаясь к столу. Солнце било в глаза, заставляя щуриться.
— Толика-то? — один из мужиков, коренастый, с седой щетиной и в расстянутой на животе тельняшке, оторвавшись от костяшек, поднял взгляд. Увидев милицейскую форму, он сначала нахмурился, но потом, наверное, решил, что никаких секретных сведений не выдает, и продолжил, — Да он вчера, под вечер, как угорелый прибежал, глаза навыкате, волосы дыбом. Вещи собрал и уехал. Такси даже вызвал.
— Такси? — Переспросил я. Меня удивил озвученный факт, потому что в данном времени это не столь обыденное явление, как, например, через сорок лет.
— Ага. Сильно торопился, — хмыкнул другой мужик, с лицом, настолько помятым, будто его, это лицо, только что оторвали от подушки. — Весь раздраженный был, ага. Рожа белая, будто ее мелом намазали. Велел шофёру гнать на вокзал. Это около семи вечера было, так он несколько раз повторил, мол, поезд в восемь надо успеть. А в это время как раз Московский проходит. Так что, Бесов ваш, товарищ лейтенант, уже по Златоглавой гуляет.
Это было неожиданно, а с другой стороны — наверное, ожидаемо. Учитывая, какие события происходят в N-ске, Бесов, похоже, решил всё-таки сбежать. Ну и конечно, думаю, ему не хотелось разрываться между своей нечистой сутью и тем, что я постоянно дергаю его для решения инквизиторских задач. Особенно, если вспомнить наш поход через болото. Анатолий Дмитриевич был в двух шагах от того, чтоб дать инквизитору утопнуть в болотной жиже, но всё-таки в итоге меня спас. О чем, кстати, сильно переживал.
Раздосадованный тем, что мой единственный основной информатор сбежал, я поплелся обратно в отдел. Еще как назло, день сегодня выдался на удивление жаркий. Будто на улице в самом разгаре лето, а не май месяц. Настроение было хуже некуда.
По дороге к отделу решил зайти в комиссионный магазин и побеседовать с Ля Флёр. Может, вампирша-аристократка, видавшая чертову уйму всего за столетия своего существования, прольет свет на загадочных говорящих птиц.
Магазин встретил меня прохладной полутьмой. После того пекла, что стояло на улице, здесь даже легче было дышать. Любовь Никитична, как всегда, выглядела безупречно. Она сидела в своем кабинете, разбирая стопку документов с таким изяществом, будто это были не обычные накладные, а что-то крайне ценное.
— Лейтенант Петров, какой приятный сюрприз, — произнесла она, не отрываясь от документов. — Зачем пожаловали? Надеюсь, чтоб рассказать мне, кто затеял всю эту возню? Вы уже нашли убийцу Евгения?
— В процессе, Любовь Никитична, в процессе, — устало ответил я, снимая фуражку. Волосы были мокрыми. Они прилипли прямо к голове, будто я только что вытащил голову из воды. — Вопрос по другой, так сказать, оперативной линии. Не сталкивались ли в своей долгой практике с… говорящими воронами? Непомерно умными, наглыми и, вероятно, обладающими некой силой.
Руки вампирши, перебравшие бумаги, замерли. Она медленно подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Лицо Флёровой выглядело в этот момент совершенно безэмоционально. Настолько безэмоционально, что это казалось очень подозрительным.
— Милый вы мой, когда живешь столетия, сталкиваешься со всем на свете. От алхимиков до агентов Комитета. Но говорящие вороны… — она сделала паузу, словно перебирая воспоминания в своей голове. — Это что-то из разряда дешевых готических штампов. Нечисть, как правило, предпочитает более… харизматичные облики. Вороны — это как-то уж слишком банально, пафасно и лишено изыска.
— Забавно… — Я провел пятерней по волосам, пытаясь привести их в порядок. — А мне вот отчего-то кажется, что вы сейчас врёте.
— Тебе кажется, лейтенант. — Отрезала Вампирша. — У тебя все? Просто мне нужно учётом товара заняться. Обычные рабочие будни, знаешь, никто не отменял.
Я извинился, встал со стула и двинулся в сторону выхода из кабинета. Но, когда открыл дверь, все же не удержался. Повернулся к вампирше и произнес:
— Странное у нас сотрудничество, Любовь Никитична. Обещали содействие во всем, а сами врете. Держите меня за идиота. Про птицу вы знаете. Более того, понимаете, о ком идет речь, но говорить не хотите. Ладно. Пусть это останется на вашей совести, когда все здесь полетит в тартарары. А оно точно полетит, я вас уверяю.
Не дожидаясь ответа Флёровой, я вышел из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.
Вот и все. Тупик. По крайней мере, пока что. Надеюсь, Вампирша все-таки одумается и свяжется со мной, чтоб просветить насчет говорящих птиц.
Поскольку ни черта у меня с выяснением информации не вышло, я направился к отделу. Капустин был там же, где я его и оставил, сидел в кабинете участковых, перебирал ту часть старых дел, которую успел притащить из архива.
Увидев мое хмурое, раскрасневшееся от жары лицо, он насторожился.
— Лейтенант? У тебя вид человека, только выбравшегося из бетономешалки, где его знатно помотыляло.
— Бесов сбежал, — заявил я с порога, затем промаршировал к своему рабочему месту и плюхнулся на стул. — Собрал манатки и рванул в Москву вчера вечером. Ты же в курсе, кто он, да?
— В курсе. — Ответил капитан, поморщившись. — К сожалению, это одна из негативных сторон моего кровного, так сказать, наследства. Вижу истинные облики нечисти. Иногда, это, знаешь, происходит максимально не вовремя. Например, при посторонних. Стоишь себе, протокол составляешь, поворачиваешься — а рядом такая рожа вылезла, что внезапный приступ заикания можно словить.
— Понятно. — Кивнул я, — Ну вот нет у нас больше Бесова. Потом еще заходил к Ля Флёр… К Флёровой, то есть. С ней поговорил о воронах. Она уверяет, что не в курсе, кто из нечисти может в подобном виде ошиваться среди людей. Сказала, будто считает это дурным тоном. Все. На этом мои идеи, товарищ капитан, кончились.
Капустин нервно облизнул пересохшие губы и поправил идеально лежащую на столе линейку.
— Тогда… тогда, считаю, логичным перейти к плану «Бета-Эпсилон» по классификации непредвиденных оперативных ситуаций. Фокусируемся на втором артефакте. «Сердце Змеи». Ты упоминал о местной ведьме, Таисии, из колхоза «Красная Заря». Ее смерть пять лет назад…
— Стоп. — Я поднял руку, останавливая Капустина. — Во-первых, ни хрена не понял из того, что ты сейчас сказал. Какая Эпсилон? Объяснять не надо! Во-вторых, ты прав. Нужно заняться конкретно ведьмой. Поехали в колхоз. На месте разберемся. Кто-то по-любому должен помнить старуху. Ее всего лишь пять лет, как не стало.
Капитан, воодушевленный реальным делом, которым, наконец, можно заняться, шустро вскочил из-за стола. Через десять минут мы уже погрузились в уазик-«буханку», внутри которого ужасно поняло бензином, и помчались по разбитой дороге в колхоз. Конечно, когда твой напарник старший участковый, это имеет некоторые преимущества. Например, без лишних вопросов можно взять не мотоцикл, а служебный автомобиль.
Дом Таисии мы нашли сразу, по тому описанию, что мне дала болотная ведьма Глафира. Стоял он на самом отшибе, возле березового перелеска. Покосившийся сруб выглядел почерневшим от времени и дождей, окна были заколочены гнилыми досками, крыша просела. От жилища ведьмы веяло таким тоскливым, леденящим душу унынием, что даже местные сорняки, растущие поблизости, и те понуро склонив свои головы, словно в знак траура. А вообще, конечно, все это старанно. Дом выглядит так, будто он пустует уже лет пятьдесят, а не пять.