— Чувствуется здесь какая-то… не знаю… типа, мощная аномалия, — констатировал я, ощущая покалывание в висках и легкий холодок вдоль позвоночника. — Энергетический след… Что-то такое.
— И полная антисанитария, — добавил Капустин, с отвращением осматривая облупившуюся краску и заросли крапивы под крыльцом. — Явное нарушение правил содержания придомовой территории. Протокол составить — на полдня работы. Ой… извини… — Опомнился он тут же, заметив мой изумленный взгляд. — Привычка…
Мы подошли к хибаре. Дверь, прогнившая снизу, не была заперта. Она со скрипом поддалась, и нас окутал тяжелый, спертый воздух, в котором смешались ароматы пыли, засохших трав, дохлых мышей и чего-то кислого, напоминающего испорченные яблоки.
Внутри царил полумрак, сквозь щели в досках пробивались узкие пыльные лучи света, в которых танцевали мириады мошек. В главной комнате, где, судя по всему, нашли тело ведьмы, нас ждало кое-что интересное.
На стене, под слоем обоев, которые кто-то сорвал, обнажив серую, шершавшую штукатурку, были выцарапаны символы. Сложные, переплетающиеся, похожие на сцепившихся в клубок змей, или на безумную смесь клинописи и математических формул.
— Капитан, ну-ка посвети фонариком сюда! — скомандовал я, затем достал из внутреннего кармана «Справочник инквизитора». Учитывая последние события, сегодня я просто сразу взял его с собой, чтоб не пришлось потом бежать в общагу.
Капустин включил фонарик и направил его на стену. Луч выхватил из полумрака эти причудливые знаки. Я принялся листать справочник, сверяя изображения на иллюстрациях с тем, что было написано на стене дома.
— Так… Некромантия… Нет, не то. Шаманизм, знаки стихий… Тоже мимо. Ага, вот оно! — я ткнул пальцем в страницу со сложной схемой. — «Высший демонический призыв. Ритуал установления контакта с сущностями уровня Князь Бездны и выше».
Я поднес раскрытый на нужной странице «Справочник» прямо к рисунку на стене, чтоб Капустин мог убедиться своими глазами.
— Капитан, ты понимаешь масштаб? Эта Таисия… Она похоже не просто делала там всякие приблуды на деньги или любовь. Она пыталась вызвать… установить связь с кем-то… очень серьезным. С тем, кто стоит выше местной нечисти. Смотри!
Я ткнул пальцем в картинку, изображённую в «Справочнике».
— А вот подробное пояснение. Что Вызов Демона Первого Круга считается весьма опасным для жизни. Если инквизитор обнаружит попытки взаимодействия с подобными сущностями, он должен немедленно связаться с руководством.
Капустин слушал меня молча. Он побледнел так, что его лицо почти слилось с белым воротничком рубашки, а на лбу выступили капли холодного пота.
— Князь Бездны… — прошептал капитан, его голос сорвался. — Это… это даже не по ранжиру Комитета! Это внеклассовая, трансцендентная угроза! Это уровень опасности Омега. На него нужно заполнять форму 7-Г «Особой Важности» в трех экземплярах, с синей печатью и визой начальника Сектора! Я… я даже не знаю, куда ее отправлять!
— А-а-а-а-а… Так вот, что такое эта «омега».– Протянул я с пониманием. — Ну тогда-то, конечно, все ясно. Выходит, старуха вдруг решила установить контакт с кем-то из очень крутых и могущественных демонов. Так? Так. Но что-то пошло не по плану. Похоже, в процессе своих экспериментов она и умерла. То есть… Вполне возможно, что к смерти Воронова имеет отношение не просто нечисть… Там тоже могли использовать… Что? — Я посмотрел на капитана, — Призывали Демона Первого Круга? А в качестве подношения приготовили бедолагу Воронова? Не лепится. Умер он от ужаса, из-за остановки сердца. Но в одном месте. А синий чертополох и изморозь появились там, где Воронова нашли. Ладно… Нужно подумать. Идем, соседей поспрашиваем.
Я развернулся на месте и решительно двинулся к выходу. Капустин выскочил из проклятого дома следом за мной, как ошпаренный, жадно глотая свежий, хоть и пахнущий навозом, воздух.
Я покрутил головой, соображая, к кому из соседей обратиться. Ближе всего к ведьминой хибаре находился небольшой симпатичный домик с резными ставнями.
Я направился к крыльцу. Постучал. Нам открыла женщина лет пятидесяти, с лицом, испещренным морщинами, и настороженным взглядом. За ее спиной, в глубине дома, маячила фигура мужчины.
— Здравствуйте, милиция. Участковый лейтенант Петров. — начал я, показывая удостоверение. — Интересуемся предыдущей хозяйкой вон того дома. Таисией. Вы давно тут живете? Помните ее?
— Мало чего знаем, — буркнула женщина, а потом как-то напряженно покосилась в сторону мужа, который тихонечко переместился ближе к выходу, чтоб лучше слышать наш разговор. — Таисия… Странная она была. К ней бабы частенько бегали. Травки разные брали. И все. Больше ничего не знаю.
Я попытался задать женщине еще несколько вопросов, но в ответ услышал то же самое. Не знаю, не видели, не общались.
Мы с Капустиным уже собирались распрощаться и уйти, как женщина вдруг быстро посмотрела на мужа, который усердно вколачивал гвозди в стену, а потом взглядом указала на улицу.
— Так что сказать мне вам нечего. — Громко произнесла она. — Извините, товарищи милиционеры. Идемте, провожу, да как раз калитку закрою
Мы с Капустиным, переглянувшись, одновременно кивнули, а потом я так же громко ответил:
— Спасибо, гражданочка, за вашу помощь. Больше вопросов не имеется. Пойдём мы, действительно. Не будем ваше время тратить.
Капитан двинулся к выходу со двора первым, я шёл за ним, следом за мной семенила хозяйка дома. Как только мы оказались возле калитки, она снова быстро оглянулась, проверяя, не идет ли муж, а потом быстро-быстро затараторила:
— Товарищи, простите великодушно, при муже неудобно… Вы уж не в обиду… Он у меня дюже суровый. Не любит всякие сплетни да слухи. А Таисия…Она ведьмой была. Все об этом в округе знали, только вслух не говорили. А разговоров-то всяких много ходило. Люди вон рассказывали, и коровы от ее наговоров дохли, и урожай не родился. Ну это если с кем она в ссоре. А тем, кто за помощью приходил, наоборот — молоко едва ли не цистернами. Урожай — на загляденье. Соперниц вроде как изводила тоже. Да вы внука ее спросите. Он поболее моего расскажет. Таисия парня своего с малых лет растила. Мать у Витьки непутёвая была. Родила от приезжего, в девках. Позор на все село. Другую девку затюкали бы за такое. А эта… Таисию боялись, молчали. Но мамаша как есть непутевая, такой и осталась. Бросила Витьку Таисии да смылась в Москву. Все ей красивой жизни хотелось. И Виктор так и рос, рядом с бабкой. Вам с ним надо поговорить. Тем более, он же у вас, в милиции работает. Из-за службы, как погоны-то надел, вообще ездить перестал. Стеснялся, наверное, что его бабку ведьмой вся деревня считает. Потом только и приехал, когда похоронили. И кстати… Похороны тоже у нее… Странные были…
— Виктор? — Переспросил я, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. — Внука Таисии зовут Виктором и он милиционер?
— Ага. Участковый тоже он. Ну вы чего? Поехали сюда, к нам, а он у вас под носом ходит. Виктор Семёнов.
Мир вокруг меня поплыл, закачался. Я оперся локтем о штакетник. В ушах зазвенело.
Капустин, стоявший рядом, замер с открытым ртом, его взгляд был устремлен в пустоту. Похоже, для товарища капитана родство Семёнова с одной из самых сильных ведьм района тоже оказалось большим сюрпризом.
Глава 16
Мы молча ехали в «буханке» обратно в город. Капитан Капустин, бледный и потный, сжимал руль так, будто это был спасательный круг в бушующем океане безумия. Я смотрел в окно на проплывающие мимо березки, которые всего час назад казались символом идиллической советской глубинки, а теперь напоминали молчаливых свидетелей надвигающегося апокалипсиса, и чувствовал, как внутри возится нечто весьма напоминающее болезненное разочарование.
Просто Семёнов… Не знаю, даже как это сказать. Он был первым человеком, встретившим меня здесь, в этой реальности, в моем новом обличии. И он мне… нравился, что ли. Как человек. Добрый, открытый, в чем-то наивный.