— Логично, — кивнул я. — Есть, правда, некоторые нестыковки. Зачем, к примеру, убивать Воронова в одном месте, а потом переносить его тело в другое. Мне данный факт, хоть убейся, не дает покоя. Но это мы разберёмся. Черт… Нам нужно найти прямые улики, доказательства. К примеру, гримуар. Он ведь должен быть у Семёнова дома.
— Обыск без соответствующего разрешения является нарушением… — начал Капустин, верно расценив мой намек, но я его перебил.
— Капитан, ты хочешь заполнять форму 7-Г «Особой Важности» с упоминанием возможного прихода Князя Бездны, потом ждать ответа, потом объяснять, откуда у нас такие сведения? Или мы пойдем и предотвратим конец света?
Капустин побледнел и решительно кивнул.
— Идем.
Глава 17
Воздух в переулке, где стоял аккуратный домик Семёнова, казался густым и неподвижным, словно сама природа затаилась в ожидании развязки этой напряжённой истории. Мы с Капустиным притаились возле раскидистого, толстого дерева, пытаясь слиться с окружающей средой. Наблюдали за домом со стороны.
Если судить по информации, предварительно добытой у соседей — любопытной тётке, сушившей на заборе половики, и дельного мужика, красившего времянку — в доме никого не должно быть.
— Ольга-то? К родне уехала, утром еще. Виктор провожал, а потом на дежурство убыл. А что случилось, товарищ начальник? — Поинтересовался мужик, когда мы спросили, давно ли он видел супругу старлея.
То, что сам Виктор в данный момент находится в отделе, нам и так было известно.
— Ничего, служебные вопросы, — буркнул я, и мы с Капустиным тактично ретировались, оставив Семёновского соседа красить времянку дальше.
Его слова полностью подтверждали рассказ соседки, которая сообщила приблизительно такую же информацию.
— Так… — Я выглянул из-за дерева, наблюдая, как соседи: и тетка, и мужик, уходят в глубину своих дворов, — Значит, жена Виктора уехала. Семёнов на дежурстве. Ну что ж… У нас есть время, чтоб обыскать его дом. Давай, капитан, пора действовать.
Прежде чем идти на обыск, я заскочил в общагу, прихватил с собой рабочий инвентарь инквизитора. Эту идею подал Капустин. Оказывается, среди инструмента должна была еще находиться отмычка. Какой-то чудо-ключик, которым легко открыть любой замок. В принципе, насчёт кейса я и сам подумал, что сейчас он может пригодиться. Мало ли что найдем в жилище Семёнова.
Мы выждади еще несколько минут, убедились, что соседи заняты своими делами и никто из них не маячит на виду, затем мелкими перебежками двинулись к дому старшего лейтенанта.
— Ну-ка. Давай отмычку. — Велел капитан.
Я открыл рабочий чемоданчик и вытащил ключ. Он оказался вполне себе обычным, человеческим ключом, поэтому прежде я просто не обращал на него внимания.
Капустин, оглядевшись по сторонам, с профессиональной ловкостью, не оставлявшей сомнений в его регулярной практике, вскрыл замок за считанные секунды.
— Однако, товарищ капитан… — С усмешкой протянул я, — Вы прямо как опытный домушник.
— Это домовые делали. — С важным видом пояснил он мне, протягивая ключ. — Любой замок под него, как по волшебству перестраивается. При желании, какую угодно дверь можно открыть. Хоть в дом, хоть в сберкассу.
— Ага. Насчет сберкассы особенно учту.
Дверь скрипнула, впуская нас в жилище старшего лейтенанта. В доме стояла гробовая тишина.
Изнутри дом оказался таким же, каким был сам Семёнов: чистый, уютный, пахнущий пирогами и немного табаком. Вышитые салфетки на комоде, фотография в рамочке — молодой Семёнов с женой на фоне моря, стопка газет «Правда» аккуратно подшитых за последний месяц. В общем, абсолютная идиллия.
— Начинай искать, — тихо сказал я Капустину. — Всё, что покажется странным. Книги, бумаги, непонятные безделушки. Ты смотри в одной комнате, а я буду шерстить другую.
Капитан кивнул, его лицо приняло то самое выражение педантичной сосредоточенности, которое я неоднократно уже видел, когда он был занят наведением порядка в документах. Капустин попал в свою стихию. Систематизировать, классифицировать, раскладывать по полочкам — любимое занятие старшего участкового. Даже если это частный дом и даже если мы здесь незаконно.
Я же полагался на другое. На то самое «инквизиторское чутьё», которое с момента моего перерождения тошнотворно скреблось под ложечкой в присутствии нечисти. Ну и на особый инквизиторский взгляд. Например, тот же Скипкир ночи. Разве это не забавно, что из всех карандашей, лежащих на столе Капустина, я взял именно его? Совпадение? Не думаю.
Я замер посреди спальни, закрыв глаза, и попытался уловить хоть какой-то отзвук, фантомный шорох, запах этой чертовой полыни или просто любое ощущение внутри своего инквизиторского организма.
И странное дело — почувствовал! Слабый, едва уловимый холодок, будто откуда-то потянуло сквозняком, но леденящим, морозным. Учитывая, что сейчас на улице май, это точно серьезный звоночек, на который надо обратить внимание.
— Капустин, — позвал я капитана. — Иди-ка сюда.
Старший участковый моментально переместился из соседней комнаты в спальню. Теперь мы оба замерли, пытаясь понять, откуда тянет потусторонним.
— Чу́ешь? — Спросил я на всякий случай. Вдруг мне все же померещилось.
— Чую. — Кивнул Капустин, а потом решительно шагнул к кроватям, сдвинутым так, чтоб получилось некое подобие «двуспалки». — Оттуда тянет.
Капустин опустился на колени и заглянул в пыльную темноту. Его рука исчезла под кроватью, и через мгновение он с усилием вытащил оттуда старый, потертый кожаный чемодан. Чемодан был невелик, но Капустин тащил его так, словно его набили кирпичам. Чемодан набили, имею в виду.
Капитан с усилием оторвал чемодан от пола и поставил его на кровать.
— Открывай, — приказал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Капустин потянул за ржавые застёжки. Они не поддавались, будто были намертво прикипевшими. Он нахмурился, надавил сильнее, и вдруг раздался тихий, сухой щелчок. Не металлический, а скорее… костяной, что ли.
Застёжка расстегнулась. Но, как только чемодан открылся, мне вдруг показалось, что это была и не застёжка вовсе. Две части чемодана, которые она скрепляла, теперь отчего-то выглядели, как пасть крокодила или… огромной змеи. А замочки казались изогнутыми клыками. Но самое пугающее, что из-под этих клыков просочилась капля чёрной, густой жидкости, пахнущей медью и полынью.
Капустин отдернул руку, словно обжегшись.
— Твою мать… — выдохнул он.
— Пожалуй, соглашусь… — Буркнул я.
Затем подошёл ближе. Чемодан лежал на кровати, и теперь было видно его содержимое. А вернее, отсутствие о́ного. Единственной вещью, которая находилась внутри, оказалась книга. Или тетрадь для записей. Не знаю, как точнее назвать. И все. Все! Больше ничего. Но когда Капустин поднимал чемодан, когда вытаскивал его, сто процентов ему было очень тяжело это сделать.
— Магия, чтоб ее… — Задумчиво протянул я, разглядывая книгу. — Хогвартс в советском исполнении.
— Чего? — Капитан поднял на меня изумлённый взгляд.
— Забей, — отмахнулся я, — Вы еще такого не знаете. Ну что ж… Посмотрим.
Капустин попытался меня остановить, но я уже протянул руку к чемодану и схватил книжонку.
— С ума сошел! — Рявкнул старший участковый, — А если это опасно⁈
— Ну вот и разберёмся. — Ответил я, а затем принялся изучать книгу.
Переплёт ее был сделан не из кожи, а из чешуи чёрной змеи. Чешуйки были крошечными, плотно подогнанными друг к другу, и на ощупь, я уверен, это не галлюцинации, они казались тёплыми. В какой-то момент мне даже стало не по себе. Возникло ощущение, что я реально держу в руках настоящую змею, которая ухитрилась так затейливо свернуться.