Уже через пару минут пальцы старшего успсткового, сильные и цепкие, нащупали узел на моей верёвке. Он делал все молча, с той же педантичной точностью, с какой вскрывал замки и раскладывал бумаги. Шанс на освобождение был ничтожным, но он был.
— Ты говоришь, хочешь остановить? — крикнул я, как только Семенов начал затихать со своими рассказами. — С помощью артефактов? С помощью убийств? Воронова? Ани? Ты чего, Виктор?
Капустин уже развязал мою верёвку и теперь мне нужно было сделать то же самое с его узлом.
— Воронов сам был одержим! — Рявкнул Семенов не оборачиваясь. — Он нашел Скипетр и… с ним заговорили! Воронов стал просто исполнителем! А Аня… Я не хотел! Я просто планировал её напугать, чтобы она молчала! Девчонка видела гримуар. Тем более… У нас с ней уже вышло недопонимание. Вернее… Это со мной что-то случилось. Прямо как затмение нашло. Удумал романы с ней крутить… Дурь какая-то. Я хотел, чтобы она уехала! Но… ОН слишком близко. Я чувствую. Надо торопиться.
— Кто ОН? — спросил я, продолжая развязывать узел на запястьях Капустина.
— Тот, кто стоит за всем. — Ответил старлей, — Кто играет нами всеми, как пешками. Кто…
Договорить он не успел. В этот момент я закончил с верёвкой, связывающей капитана, перекатился, вскочил на ноги и рванул в сторону Семёнова, чтобы обезоружить его, схватить, что угодно, лишь бы сорвать этот безумный ритуал.
И в этот самый миг, когда я был в полупрыжке, сзади, со стороны Капустина, раздался голос. Он был шипящим, словно его произносили сотни глоток одновременно, насквозь пропитан леденящей душу, древней злобой и насмешкой. И этот голос точно не принадлежал Капустину.
— Достаточно. Благодарю за помощь, Виктор. Ты идеально справился с ролью приманки. Ах, да… Ты ведь этого не знал. Искренне верил, что действуешь самостоятельно.
Мы замерли. Я, застывший в нелепой позе, и старлей, обернувшийся назад с абсолютно ошарашенным выражением лица.
Медленно, с неестественной, почти марионеточной плавностью, Капустин поднялся с земли. Его спина была идеально прямой, движения — лишёнными человеческой угловатости. Он поднял голову и я увидел его глаза. Они горели сернисто-жёлтым светом, в котором не осталось и следа от нервного, педантичного капитана.
А за его спиной… разворачивалась Тень. Она была огромной и имела форму исполинского, крылатого ворона с парой горящих глаз в той же жёлтой гамме.
Капустин… нет, то, что говорило его устами, — улыбнулось. Улыбка была широкой, неестественной, обнажающей слишком ровные и острые зубы.
— Артефакты собраны. Ритуал подготовлен. Жертвы на месте. Осталось лишь… начать, — произнесла сущность, сидящая в капитане.
— Капустин?.. Что… что это? Какого черта? — Вырвалось у меня.
Сущность засмеялась. Звук был похож на скрежет камней по стеклу.
— Капустин? Нет, товарищ инквизитор. Сейчас с тобой говорит кое-кто поважнее. Я нашел этот сосуд… удобным. Таким аккуратным, таким преданным правилам. Идеальная маскировка. А теперь позволь представиться. Меня зовут Бельфегор.
Глава 18
Воздух на кладбище загустел, словно желатин. Только теперь еще отвратительно тянуло запахом серы, полыни и разложения. Свечи с зелёным пламенем горели ярче, отбрасывая прыгающие, уродливые тени, которые скручивались в знакомые очертания — огромного крылатого ворона с парой горящих сернисто-жёлтых глаз.
Капустин, вернее, то, что им управляло, стоял с неестественно прямой спиной. Лицо капитана, обычно такое душное и невыразительное, исказила гримаса, свойственная человеку, внезапно получившему в руки абсолютную, бесприкословную власть над всем сущим.
Улыбка Капустина выглядела как нечто совершенно чуждое, нечеловеческое. Он снова растянул губы в слишком широком оскале, обнажая ряды острых, хищных зубов. И главное зубы-то реально изменились. Они теперь напоминали клыки. В общем, это была улыбка существа, которое столетиями не улыбалось и в данный момент лишь пародировало человеческую мимику.
— Ну что, Ваня? Или Артем? Как тебе больше нравится?– снова заговорил Капустин шипящим, многослойным голосом, — Достал ты меня, мент поганый, честное слово. Вечно мешаешься под ногами со своей правдой и порядком. Ты же мент! Алло! Где любовь к жажде наживы? Где ваша человеческая коррупция? Таскаешься по болотам, изгоняешь суккубов, как последний дворник. Ну разве это дело? В прошлой жизни тоже вмешался. Полез, куда тебя не просят. Я такого послушного алкаша нашел. Этот… Болик… Додик…
— Лёлик. — Хмуро сказал я. — Леонид Петренко он.
— Да хоть срань небесная! — Отмахнулся Капустин. — Какая разница, если там все равно ни черта не вышло. Тебя принесло в самый неподходящий момент. А здесь? Я, скажу честно, сначала расстроился, когда увидел, кого инквизитором прислали. Потом понял, это — возможность реванша. Однажды ты мне уже помешал, но второй раз победителем должен выйти я. Как видишь, все получилось. Ты думал, это всё — случайные всплески? Суккубы, призраки, Бесов, который тебя в болоте чуть не утопил? Я вел тебя, инквизитор. Как овцу на убой.
Я стоял рядом с Семёновым, все в той же нелепой позе, ноги будто вросли в землю. Меня буквально разорвало на части от двух противоречивых эмоций.
С одной стороны я вдруг осознал, что в глубине души очень рад невиновности Семёнова. Получается, его либо использовали в тёмную, либо он и правда собирался каким-то образом уничтожить бабкин гримуар.
С другой стороны, было ужасно обидно чувствовать себя идиотом. Потому что враг, на самом деле, находился все время рядом, а я, как дурак, ей-богу, не видел дальше собственного носа.
— Капустин… — тихонько позвал я капитана. — Ты же там, внутри, я знаю. Ну сопротивляйся, что ли. Демон демоном, однако ты, блин — человек! Верхняя ступень эволюции.
— Кто ступень⁈ Этот ничтожный червь⁉ — Сущность фыркнула, звук был похож на лопнувшую автомобильную шину. — Он боялся меня как огня. Сначала. Пока я не показал ему, каким идеальным может быть порядок. Не тот жалкий, бумажный порядок, который он наводил в своём отделе. А настоящий. Абсолютный. Вселенная, где каждая пылинка лежит на своём месте, и никто не смеет пошевелиться без разрешения. Его маленький, уставший от собственной незначительности мозг не смог устоять перед столь сладким искушением. Он слишком сильно хотел власти. Не для богатства, нет. Для системы. Чтобы все ходили по струнке. Чтобы нечисть не нарушала регламент. А как она его нарушит, если весь мир будет принадлежать нам⁈ — Бельфегор громко хохотнул, радуясь том, как ловко обвёл капитана вокруг пальца, — Капустин стал моим проводником, моими глазами и ушами. Идеальный сотрудник милиции, педант до мозга костей. Кто бы мог подумать? Он добровольно позволил мне слиться с его телом. Да, к сожалению, находиться в нем постоянно я не могу. Человеческая оболочка слишком слаба. Но я всегда был рядом. Контролировал. Смотрел. Наблюдал. Сначала думал, тебя, инквизитор, всё-таки ушатает Бесов. Но у него не хватило силёнок. И потом, как оказалось, ты таскал с собой Скипетр, который бездарно проворонил Капустин. А потом Бесов вообще вдруг решил спасти тебя. Идиот… Был рассчет на призрака, на суккуба, на вампиров, с которыми вы должны были схлестнуться в жестокой схватке. Ни черта не вышло. А потом я понял, насколько все прекрасно складывается. Видишь ли, для того, чтоб стереть границу между мирами, мне нужен был гримуар одной старой, сумасшедшей чернокнижницы. Весьма талантливая особа, кстати. Была. Лет четыреста назад сдохла, дрянь. Как и все ведьмы, слишком самостоятельной оказалась. И потом… Человеческая натура все равно берет свое. Они хотят обладать силой, но как только заходит речь о чем-то действительно стоящем, начинают ныть о роде людском. Мол, как это так? Стереть границу между мирами! Чего я ей только не сулил. Власть! Огромную власть! Силы неимоверные! А она не захотела, да… Спрятала от меня «Сердце змеи» под одним забавным заклятием. Управляться с гримуаром могут только ее потомки. Вот и пришлось ждать. А тут, лет пять назад, как раз очередная наследница чернокнижницы умерла. Ну как умерла… Утомился я сидеть и караулить. Знал, что у Таисии внук растёт, который ведьмину силу признавать не хочет. Прямо ушатал он бабку свою. Откажись, говорит, от силы. Хватит людям голову морочить… Ну и что… Пришлось Таисию того…