К концу поездки у меня сильно болела голова, казалось, что тиски сжимают ее сильнее и сильнее, перед глазами темнело, появилось ощущение, что вот-вот умру. Я буквально вывалился из лифта в непонятный белый свет. Голова резко перестала болеть, только трель сердца продолжалась в моих висках. Меня обдало паром со странным запахом. Дезинфекция.
Я был… Не знаю где. Все было так ни на что не похоже. Теней в комнате словно не существовало, один сплошной белый свет, стены, пол и потолок. Казалось, что я попал в двумерное пространство и просто смотрю на белый лист бумаги. В белоснежном “пространстве” выделялось только одно - зеленая дверная ручка. Один из агентов подошел и приложил к ней руку. Дверь открылась. Понять это было сложно, все оставалось таким же белым. Однако зеленая дверная ручка испарилась.
Прошло немало времени, прежде чем мне удалось признать наличие пространства в белых комнатах. Спустя час ходьбы, мой мозг научился различать коридоры и небольшие комнаты, а этого было достаточно, чтобы спокойно ходить по Участку.
Меня привели в мою комнату. Она была такой же белой, но вещи, которыми комната была просто забита, старались скрыть этот факт. Здесь было почти все необходимое: стол, кровать, шкаф, полный одежды, подобие книжной полки.
Мне позволили изменить “дизайн комнаты”, то есть избавиться от белых стен, пола и потолка, что я и сделал в первый же день проживания в объекте.
Стены я решил заклеить плакатами различных исполнителей, музыкальных групп, таблицей Менделеева и просто черными листами, которые так кстати лежали под кроватью.
Следующие несколько дней агенты водили меня по “Участку 117”, собственно, тогда я и узнал название места, куда меня привезли. Лаборатория, где мне предстояло работать, была оборудована по последнему слову техники. В ней находилось все необходимое для проведения экспериментов и отслеживания воздействия “Sapiens” на испытуемых. Если требовалось что-то еще, мне лишь нужно было в конце дня оставить записку на столе, и на следующий день нужный инструмент присутствовал в лаборатории.
Других людей, кроме агентов, мне увидеть не удалось. Целый месяц мою компанию составляли белые стены и мужчины, сопроводившие меня в Участок.
Ситуация изменилась в тот день, когда мне понадобилась помощь в исследовании. Я продолжал работу над удалением побочных последствий от применения препарата, но никак не мог уловить зависимость некоторых влияющих факторов и последствий. Мне нужен был человек со стороны, способный указать на наличие неточностей в формуле или расчетах. Такой человек появился. Просто зашел в лабораторию и стал проверять мои записи. Мы не перекинулись и парой слов. Некто был занят, я - удивлен его неожиданному появлению.
Мужчина был одет очень странно. Его одежда, если ее можно было так назвать, напоминала шаманские накидки, что носят в тундровых племенах, сотканные под рубашку. С плеч до рукавов спускалась бахрома из перьев самых разных птиц. Воротник “рубашки” был украшен мелкими клыками, принадлежавшими, скорее всего, семейству кошачьих.
На смуглой шее гостя повис талисман - камень, расписанный рунами, на ниточке из черной шерсти.
Поверх “рубашки” он накинул белый халат, такой же как у меня. Зеленый галстук был затянут на голове точно бандана, длинной частью к затылку. Брюки не отличались ничем от обычных, разве что необоснованной шириной штанин.
Гость протянул мне листок с моими записями. Красной ручкой на нем были выделены ошибки и неточности в расчетах. Я был удивлен тем, как гость рассчитал вероятность благоприятного и неблагоприятного исхода при использовании инъекции препарата.
Гость протянул мне смуглую, покрытую ранами и ссадинами, руку и представился Актой. Несмотря на внешний вид, мой помощник был гораздо умнее меня самого. В уме Акта решал задачи, условия которых обычный человек был не способен запомнить. Тогда-то ко мне и пришло осознание. Помощник здесь я, а не Акта.
Я долго расспрашивал моего товарища о наличии здесь других людей. (После встречи с Актой сопровождающие перестали приходить ко мне и выходить на связь). “Помощник” сказал, что когда придет время, я обо всем узнаю.
Все становится еще более странным. Особенно потому, что никто не дает мне точных ответов на накопившиеся вопросы со дня прибытия в Участок.
Акта каждое утро приходил в лабораторию и помогал мне с исследованиями. Иногда на столах появлялись записки. Их содержание состояло из задачи на день, неделю или месяц, которую мы вдвоем должны были решить в срок. Нужный инвентарь и материалы всегда появлялись вместе с запиской, которая, после выполнения задания, исчезала на следующий день вместе с инвентарем. Что было бы, если бы мы ослушались приказа таинственной записки, я не знаю и знать не хочу. Акта придерживается такого же мнения.