Выбрать главу

Но в тот день, будто нарочно, все машины оказались, как и «Москвич» главбуха, не на ходу. Ничто по селу не едет, ничто не нарушает покоя Камиказы, которая впервые в своей жизни за весь день ни разу не выбежала за ворота. Но нет: вон мелькнул в проулке голубой «жигуленок». Кравцов устремился туда. Дошел до двора, заглянул и ничего не понял: только что ехала машина – и вот стоит без колес, а хозяин рядом вытирает руки о ветошь и, не дожидаясь вопроса, объясняет:

– Совсем резина лысая стала. Менять буду!

И все же удалось Кравцову застать один автомобиль в полной исправности. Это Кублакова на мужниной «шестерке» собралась в город. Кравцов подошел, представился. И не успел даже изложить свою просьбу, Кублакова сурово сказала:

– Мне машина самой нужна.

Кравцов посмотрел на большой, крепкий дом и решил попробовать другой вариант:

– А с вашим мужем можно поговорить?

– Можно. На том свете.

– Это как же? – не понял юмора Кравцов.

Но это был не юмор. Кублакова с привычным горем пояснила:

– Утонул он.

– Ага! – воскликнул Кравцов. – Так вы – Кублакова, жена, то есть вдова бывшего участкового? Любовь Юрьевна, кажется?

– И мне кажется, – странно ответила женщина. И уехала.

Такой вот короткий разговор, но что-то в нем показалось Кравцову загадочным. Что-то в глазах Кублаковой было настораживающее. И он пообещал себе впоследствии осмыслить этот диалог и найти в нем зацепку для дальнейшего расследования.

И вернулся в администрацию.

11

Он вернулся в администрацию, где Суриков дремал, сидя на полу у стены, и спросил у Шарова, сколько до райцентра.

– Пятнадцать километров! – ответил Шаров, а Суриков тут же очнулся и заявил:

– Пешком не пойду! Не имеете права!

– Имею.

– Не имеете! У меня плоскостопие, между прочим, в армию еле взяли. Я километр если пройду, у меня ноги судорогой сводит!

– Ладно, – сказал Кравцов. – Будем ждать до утра.

– Только не здесь! – предупредил Шаров. – Здание администрации для арестов не предусмотрено!

– Ну, у меня в доме переждем, – покладисто, но упрямо сказал Кравцов.

И вывел Сурикова из администрации, а у крыльца его поджидал местный правдолюбец Дуганов. Лет двадцать назад его выбрали то ли партийным, то ли профсоюзным главарем, он побыл им года два, очень переживал за дело и заработал даже невроз. Давно кончились партия и профсоюз (которые, сказать по правде, в деревне никогда всерьез и не начинались), но Дуганов не может успокоиться: боль за общее дело не прошла, да и невроз остался: он прицепляется к человеку легко, а отцепиться не может иногда до самой смерти.

Слегка потрясывая невротической головой, Дуганов закричал:

– Правильно, давно пора!

– Что пора? – попросил уточнить Кравцов.

– Сажать пора всех пьяниц и злоупотреблятелей! Только не с того конца вы начали! Не Сурикова сажать надо, а Шарова, олигарха нашего!

– А он олигарх?

– Конечно! С братом все село под себя подмяли! Он глава администрации, брат его директор – красота! В больнице сейчас лежит с язвой, собственный организм его наказал: не надо жрать в три горла! Коррупция это называется! Если свидетели нужны, я пойду, не побоюсь!

– А что, есть конкретные факты? – профессионально заинтересовался Кравцов.

– Полно! Что вообще творится у нас – уму невообразимо! Суриков, конечно, пьет, но надо же смотреть в социальный корень! Людей совратили, все воруют! Церковь отремонтировали, лицемеры, а страха божьего нет! Раньше хоть партийный страх был, а теперь – беспредел полный! Народ ограбили материально и духовно, вот в чем трагедия! Шаров общественную землю как собственную продает – за огромные деньги! Богатые люди из города целый поселок отгрохали!..

– Да, да, конечно, – потерял интерес Кравцов.

Подобные речи ему были слишком знакомы. И он направился было прочь от администрации, ведя за руку Сурикова, но тут Дуганов выкрикнул слова, которые заставили его остановиться и обернуться:

– Наши олигархи, между прочим, Кублакова в реке утопили!

И сразу же на крыльцо вышел Шаров с очень сердитым лицом.

– Клевету наводишь? – спросил он.

– Не клевета, а правда! Я тебя на чистую воду выведу, так и знай! Все твои экономические преступления будут известны народу! Я Кублакову глаза сколько открывал? А когда открыл окончательно – не стало Кублакова! Так что – до встречи на суде!

И Дуганов, приподняв кепку, удалился с видом выполненного долга.