– Анатольевич...
– Ну да. Петр, говорит, Анатольевич Синицын – один из лучших людей нашего города!
Синицынав зарделась:
– Чаю не хотите? Или позавтракать с дороги?
– И позавтракаю, и чаю выпью, спасибо! И не удивительно, что такие люди из такого села! У вас ведь корни в глубь веков идут!
– Да не очень они туда идут, – засомневалась Синицына. – Переселенных много. Голод был в тридцать третьем – с Украины несколько семей прибилось. В войну тоже, до нас-то война не дошла. И беженцы, и с Ленинграда были семьи эва... это...
– Эвакуированные. Очень интересно! А еще у вас раскольники были тут когда-то. Очень, очень интересно! Расскажите еще что-нибудь! – Корытников достал тетрадь.
– Записывать будете?
– Я историей родного края занимаюсь, книгу пишу, – объяснил Корытников. – И про людей, про людей побольше!
Про людей Зоя Павловна знает много – и согласилась с охотой. Начала угощать Корытникова и заодно рассказывать.
Она начала рассказывать, а Хали-Гали в это время, проходя мимо дома Кравцова, увидел, как из большой дождевой бочки торчат человеческие ноги.
Испугавшись, он вбежал во двор и начал тащить их.
Ноги задергались, и из бочки, постепенно появляясь, вылез Кравцов. Фыркая, он спросил старика:
– Ты чего?
– Я думал, ты утоп!
– Почти. Но выплыл. Все хорошо, дед, все прекрасно!
По виду его нельзя было сказать, что все прекрасно: и глаза мутноваты, и веки припухли. Но жизненный блеск в глазах уже появился. А Цезарь и вовсе жил полной собачьей жизнью: носился туда-сюда по двору, лаял с юношеской звонкостью и так громко, что у Камиказы, слышавшей его на другом конце села, замирало сердце. Собака ведь полностью счастлива только тогда, когда хозяину хорошо. Хозяин болеет – и собака болеет, это любой знает, у кого была настоящая собака.
– Ишь, как ты разыгрался, Цепень! – сказал Хали-Гали. – Или нет, Ацетон? Или Пацифист? – перебирал Хали-Гали известные ему странные слова.
– Цезарь! – сказал Кравцов.
– Точно! Вот заклинило меня!
Приняв странную бочковую ванну, побрившись, позавтракав яичницей, Кравцов пришел в себя если не окончательно, то достаточно для того, чтобы жить и действовать.
Для начала он отправился прогуляться по селу с Цезарем.
Они проходили мимо дома Синицыной, мимо машины Корытникова. В это же время проехал Геша на своем сумасшедшем мотоцикле. От сотрясения сигнализация машины сработала, завыла противно и протяжно. Тут же выскочил Корытников, направил на нее брелок, нажал на кнопку. Машина умолкла, Корытников вернулся в дом.
А Кравцов заинтересовался «копейкой», обошел ее, постучал слегка по багажнику, заглянул вниз и увидел, что рессоры задних колес мощно укреплены.
– Странно, Цезарь, – сказал он.
Но что странно, не объяснил и пошел дальше.
Он пошел дальше, а в доме Синицыной заканчивалась увлекательная беседа. Корытников благодарил:
– Огромное спасибо, Зоя Павловна, за информацию. Плохо мы знаем собственную историю! А история – это люди! Живет какая-нибудь, – заглянул он в тетрадь, – Кублакова Любовь Юрьевна и не знает, что ее предок в Куликовской битве участвовал!
– А он разве участвовал?
– Это я к примеру! Я просто к тому, что собирать надо все по крупицам! Чтобы люди знали и видели. Вот вы говорите, у вас тоже ленинградцы останавливались. Не оставили в подарок что-нибудь старенького? Понимаете, в краеведческом музее крайне скудная экспозиция, крайне! А у людей иногда валяется что-нибудь совершенно ненужное. И никто не видит. У вас ничего нет такого?
Синицына обрадовалась возможности угодить хорошему человеку:
– А ведь есть! Сейчас принесу!
И вышла из комнаты. А Корытников повел себя странно для музейного работника. Он кинулся к комоду, открыл один ящик, другой. Увидел серебряную рюмку, окаймленную позолотой, лежащую среди всякой ерунды, схватил, осмотрел, воскликнул тихо:
– Есть! – и вернулся на место.
А Синицына внесла старый патефон. Поставила на табурет, вытерла пыль.
– Вот. И пластинки к нему имеются. Только он не работает. Он и тогда не работал, а сейчас тем более.
– Великолепная вещь! Великолепная! – восхитился Корытников. – Жаль, у нас таких несколько. А нет ли мелочи какой-нибудь?.. Ну, посуда какая-нибудь, например? Какие-нибудь рюмочки металлические?..
– Есть одна! Точно! Как раз металлическая! – Зоя Павловна достала из комода рюмку. – Я и не пью из нее, лежит себе и лежит.
Корытников взял ее, повертел:
– Надо же, совпадение какое... Нет, к сожалению, сама по себе она почти ничего не стоит. Такие рюмки в наборе выпускались. Две рюмочки – и графинчик, тоже металлический. Это что-то вроде мельхиора. У нас как раз графинчик и одна рюмочка есть! Вот бы вторую! Люди будут смотреть и радоваться!