– Понимаю, что надо быть шире... Но не получается.
– Воспитание? Характер? – поинтересовалась Инна.
– И то и другое. Мама тоже учительница была, папа скромный, но умный инженер. Рано ушли...
– А вы стали милиционером?
– А я стал милиционером. Хотел провести эксперимент: можно ли работать милиционером и остаться при этом честным человеком.
– Да... Оригинальный вы были юноша. И каковы результаты эксперимента?
– Он еще не закончен.
Инна задумалась. И сказала:
– Я вот что вспомнила. У меня подруга, она в городе живет, ее отец был искусствовед, историк. И он ей говорил, что когда-то видел в нашем селе очень редкую и старую икону. Раскольничью, старообрядческого письма. Я название даже запомнила, потому что красивое: «О тебе радуется». Но времена были такие, что иконами не очень поощрялось заниматься. Он полюбовался и уехал.
– А у кого видел?
– Неизвестно.
– Очень редкая – значит, очень дорогая?
– Наверно.
Кравцов поблагодарил Инну Олеговну за беседу и отправился к Хали-Гали.
Хали-Гали, посмеиваясь, рассказывал Кравцову:
– Жулик он или нет, не знаю, но врать любит. Говорит, она его родила! Это ему сколько лет должно быть, ты сосчитай! А выглядит вроде тебя или чуть постарше. Говорит: операция! Пластическая! Но голос-то не меняют, правильно? А он у него молодой!
– И что он взял? – спросил Кравцов.
– Да взял-то ерунду, не жалко. Книжку и две тарелки старые. Они мелкие, я из них все равно не ем. Ни налить туда, ни положить толком. Я люблю тарелки глыбкие, чтобы уж... Чтобы ложкой чувствовать, чтобы существенно!
– Тарелки с рисунками были?
– Вроде того. И надписи. Про революцию что-то, не помню.
– А про иконы он тебя не спрашивал?
– А чего спрашивать, у меня их нету. Меня советская власть воспитала, я без Бога обходился всю жизнь, чего уж теперь-то тень наводить? Я же, сам знаешь, врать ненавижу просто! Считают вот, что я про сома вру и про Дикого Монаха. Но как же я вру, если я их видел? Своими собственными глазами! На той неделе, к примеру, шел мимо омута...
– Потом, дед. Извини.
От Хали-Гали Кравцов пошел в медпункт к Вадику и попросил его:
– Найди в своих энциклопедиях что-нибудь про антиквариат. Про иконы в первую очередь. Особенно про одну, называется «О тебе радуется». Хорошо бы репродукцию отыскать, посмотреть хоть, как икона выглядит. Еще про посуду посмотри – например, послереволюционную, с символикой.
– Посмотрю, – сказал Вадик. – Надо прищучить махинатора!
– Он и к тебе заходил?
– Нет. Да все знают. Все уже по своим домам шерстят, у кого что старое осталось. Людям деньги нужны.
Людям нужны деньги, но людям нужна и красота. Уж на что Корытников корыстен, да еще и озабочен думами об иконе Квашиной, однако мимо дома Стасовых не смог проехать, когда увидел в саду Нину. Выскочил, подбежал к забору, в одну секунду выведал имя, и вот уже достал фотоаппарат и начал фотографировать. Нина лежала на раскладушке и читала, не обращая внимания.
– Нина, я вас умоляю, встаньте! – кричал Корытников. – Я человек широкого профиля, одновременно работаю на музей и модельное агентство. Я в городе еще ни одной такой модели не встречал!
– Я не модель.
– Будете! Встаньте, очень вас прошу.
Нина пожала плечами и встала. Если этому человеку так важно, почему не сделать? Она не любила упрямиться по-пустому.
– Какая естественность! – вопил Корытников, щелкая фотоаппаратом. – Какая фация, черт меня побери! Вы знаете, что за фотосессии в городе платят?
– Слышала вообще-то.
– Вы сможете спокойно учиться, будете зарабатывать позированием. Вот я вас снял уже шесть раз, по пятьдесят рублей – будьте любезны получить! Триста! – Корытников достал деньги и, намереваясь вручить, зашел в сад через калитку.
– Уберите деньги! – строго сказала Нина. – Еще чего!
– Ну, дело ваше. Тогда и фотографий не получите, – дурашливо насупился Корытников.
Нина рассмеялась.
– Вы смешной. Обижаетесь, как ребенок.
– Просто я еще очень юн в душе! Да и вообще не старик. Нина, умоляю, давайте на фоне реки? В купальнике, если можно, а?
– Нет уж, никаких купальников!
– Хорошо, можно без купальника! – затеял Корытников привычную для него игру слов.
Но эта игра Нине не понравилась, она отвернулась.
– Я пошутил, пошутил! – закричал в отчаянии Корытников. – Поедемте! На полчаса, не больше! И я вам все фотографии сделаю, и у вас будет портфолио! Знаете, что это такое?
– Знаю. Но никуда не поеду.
– Жаль, ах, жаль! Кстати, у вас старых вещей нет в доме? Для музея нужно.
– То есть антиквариат?