– Бригада работала! – сказал Шаров.
– Возможно, – не спешил делать выводы Кравцов. – Дождь был, следов маловато.
Тут он обратил внимание на Цезаря, что-то пристально обнюхивавшего. Подошел и похвалил пса, подняв с земли рабочую рукавицу:
– Молодец, Цезарь!
Цезарь смутился: его не перчатка интересовала, а странная норка рядом с ней, из которой так и веяло теплым жилым духом. Была это сусликовая норка, но Цезарь этого, конечно, не знал.
Рукавица оказалась почти новая. С ярлыком. Кравцов продемонстрировал это окружающим.
– У нас таких миллион! – сказал Шаров. – Рабочим всем недавно выдавали. И я взял пару – в саду копаться.
– И у меня такие есть, – сказал Володька.
– И у меня, – не только сказал Мурзин, но и показал свои новехонькие рукавицы.
– Выходит, местные кто-то? – сделал предположительный вывод Кравцов.
Шарову это не понравилось.
– Какие местные? На наших даже думать нечего! По мелочи могут, конечно, но чтобы так... Это же самим себе свет отрезать!
– Не довод! – заметил философ Мурзин. – Мы сами себе чего только не отрезали уже!
И они с Шаровым хотели уже полемически продолжить обсуждение проблемы, но обратили внимание на Кравцова, что-то нашедшего в высокой траве. Подошли. И увидели следы от колес. Колеса явно небольшие. И полосы три: две по бокам, одна в центре.
– Это мотороллер, – сказал Кравцов. – Грузовой мотороллер. Есть у вас такой?
– Есть, – сказал Шаров без большой охоты.
– Где?
– На винзаводе, где же еще...
И они пошли к винзаводу.
Они пошли к винзаводу – и зря: следы вдруг свернули. Свернули они к кирпичному забору «Поля чудес». И видно было, что мотороллер тут останавливался. А еще было видно, что по верху забора какие-то довольно свежие полосы.
– Так! – с некоторым облегчением сказал Шаров. – Вот оно что!
– Не будем торопиться! – остерег его Кравцов. – Мотороллер-то ваш!
И опять они пошли по следам мотороллера – и вышли-таки к винзаводу.
Мотороллер стоял во дворе. Куропатов, постоянный водитель этой техники, по какой-то причине отсутствовал. Шаров хотел его позвать, но Кравцов дал ему знак не делать этого. Он осмотрел мотороллер. Увидел, что колеса его чистые, будто мытые, но по дну кузова – грязь. Еще не вполне засохшая (Кравцов отломил кусочек, помял и понюхал). Заглянув в кузов, Кравцов увидел то, что его больше всего заинтересовало – рукавицу.
Он поднял ее, молча показал всем, а тут явился и Куропатов, высокий широкоплечий мужчина, очень с виду серьезный, не легкомысленный.
– Ваша рукавица, здравствуйте? – сразу же спросил его Кравцов.
– Моя, здравствуйте, а что?
– А эта? – предъявил Кравцов улику. – В другом месте найдена, между прочим!
Куропатов если и смутился, то виду не подал.
– Тоже моя, должно быть. Только вы зря спрашиваете. Я ночью дома спал.
– А мы ведь и не спрашивали, спали вы дома или нет! – тонко заметил Кравцов.
– Эх, Михаил! – вздохнул Шаров, сожалея.
То ли он о проводах жалел, то ли о том, как глупо промахнулся Куропатов, выскочив вперед со своим самооправданием.
– Опять же, – не давал Кравцов опомниться, – чего это вы с утра колеса-то мыли?
– Я их каждое утро мою! – угрюмо ответил Куропатов, глядя в сторону. – Шланг с водой есть, чего не помыть?
Тут сокрушенно вздохнул не только Шаров, но и Мурзин, и Володька. Все они имели дело с рабочим транспортом и все поняли, насколько несуразно выглядят слова Куропатова: если колеса каждое утро мыть, работать когда? Куропатов и сам догадался, что сказал глупость, и тут же попробовал исправить:
– Может, его ночью кто брал? Ворота открыты, Хали-Гали вечно спит. Давно пора ворота починить, Андрей Ильич!
– Мы починим! Мы все сделаем как надо, Михаил! – многозначительно ответил Шаров.
А Кравцов пошел к сторожевой вышке, которая укреплена была на столбах возле ворот. Обычное дощатое сооружение с навесом. Оттуда уже свесил голову Хали-Гали.
– Привет Цицерону! – поприветствовал он в первую очередь собаку.
– Цезарю, – поправил Кравцов и тут же спросил по существу: – Спали ночью, дедушка?
– Не без этого, – кивнул Хали-Гали. Шаров услышал и взвился:
– И он даже не скрывает! На одну пенсию будешь жить теперь, Хали-Гали! Я тебя пожалел, взял в сторожа – а ты что ж?
– Зря, значит, жалел. Ты начальство, тебе людей жалеть нельзя! – ответил ему Хали-Гали и объяснил Кравцову: – Вообще-то меня бессонница мучает. Но понимаешь, какая штука! Дома мне не спится. В саду пробовал на лавочке – не спится. В сараюшке на сене пробовал – никак! Но как только я сюда вот, в будку влезаю – бьет меня сон, хоть ты что! Как просто нарочно! Это почему?