– Ловко! – оценил Вадик. – А как вы догадались, что Прохоров замешан?
– Легко. У него по документам, которые я в районе смотрел, за месяц сдано семнадцать тонн цветного металла. А во всех шести пунктах и тонны не наберется. Вот я и стал думать, как это получается. К тому же пришлось раскопать старую историю. Буквально раскопать, вместе с землей. Шесть лет назад он кабель нашел, повезло человеку. Не вдаваясь в технологию расследования, скажу сразу: кабель был украден на одном из предприятий Сарайска, через месяц сам Прохоров его тайно закопал, а еще через месяц сам и выкопал, но на этот раз явно.
– Ловко! – восхитился Вадик. – А следы от мотороллера? А Куропатов? А Желтяков с Клюквиным? Это как?
– Да просто. Куропатова Прохорову давно хотелось подставить. Обидел он его когда-то, девушку отбил у него. Вот и нашел способ: ночью увел мотороллер, покрутился возле своих друзей, оставил там рукавицу Михаила, прихватил кусок провода, заехал к «Полю чудес» и перекинул провод через забор, да еще потер там кирпичи в нескольких местах, будто проводов много было. Утром провод нашли. Подумали. А знали уже, что провода срезали. И от греха подальше провод спрятали, а место, где утром топтались, разровняли. Но это утром, а ночью Прохоров мотороллер спокойно вернул.
– Ловко! Но Клюквин-то с Желтяковым при чем? Кто у Желтякова-то провод отрезал – и зачем?
– Очень просто. Желтяков с Клюквиным давно Прохорову должны были за водку и самогон. Он предложил им: десяток метров провода – и в расчете. Он надеялся, что они общую сеть тоже в каком-нибудь месте обрежут – еще больше путаницы окажется. А они побоялись, решили украсть у себя. Кинули монетку, с чьего дома снять. Выпало на Желтякова. Резал Клюквин своим секатором, Желтяков из дома подстраховывал, следил, чтобы жена не проснулась. А лестницу, я смотрел, при этом даже не тронули: под ней трава примята давно уже.
– А зачем Лидия к Прохорову приходила?
– Честно сказать, не знаю. Должно быть, хотела узнать у Прохорова, замешан ли ее муж в этом деле. Потому что сам Михаил отделывался отговорками. Могу предположить, что Прохоров на то и рассчитывал – что она придет.
– Зачем? – не поняла Нина. Кравцов кашлянул и объяснять не стал.
– Ладно, понял, – сказал Вадик. – Но вопрос другой: зачем сам Куропатов приходил к Прохорову, да еще ночью?
– Думаю, предлагал ему сознаться.
– Так он знал?!
– Понимаешь... Тут странная ситуация. Куропатов человек застенчивый. Но серьезный. А в душе он ужасно хочет увидеть огромного сома, про которого Хали-Гали рассказывает. Хали-Гали твердит, что сом наружу всплывает только в темную дождливую ночь. Вот Михаил и не стерпел и пошел смотреть сома. А жене в этом постеснялся признаться. Тогда-то он издали Прохорова и увидел. Сперва даже не понял. Ну, взял человек мотороллер на время, мало ли зачем. В деревне к общественной технике просто относятся.
– Это точно! – согласился Вадик. – Но потом, когда понял, что Прохоров на него свалить все хочет, почему элементарно вам не рассказал?
– Психология! – вздохнул Кравцов.
– Какая у Куропатова психология?!
– Нормальная. Он ведь знал, что Прохоров продолжает на его жену поглядывать. И не хотел, чтобы подумали, что он из-за жены хочет человека оболгать. Он же не видел конкретно, что Прохоров резал провода. Вот и пришел отношения выяснить. Естественно, Прохоров его успокоил: мотороллер брал за другой надобностью, а что следы оказались случайно у дороги, где столбы, – не беспокойся, Миша, милиция разберется!
– Она и разобралась, – сказала Нина.
– Не уверен, что окончательно, – ответил Кравцов.
Кравцов был не уверен, что разобрался во всем окончательно. У него, в частности, не было убежденности, что Шаров совсем не имеет отношения к событиям. То есть не к воровству проводов, конечно, а к созданию определенных предпосылок.
И на другой день, сидя в закутке, который ему выделили в тесном помещении администрации, он спросил Андрея Ильича:
– Скажите, а пункт приема металла с вашего разрешения открыли?
– А с чьего же? Или лучше пусть в район или город тащат, чтобы там обманули? Я-то думал, что Прохоров мужик ничего, почти честный.
– Почти? – переспросил Кравцов.