Это уязвило Вадика, хотя на него нелюбовь народа тоже почему-то не распространилась (может, потому, что его не принимали всерьез). Сидя вечером в медпункте, он говорил Нине о несправедливости и заключил:
– Толпа гениев не понимает!
– А он гений? – задумчиво спросила Нина.
– Очень умный человек – как минимум! Но есть одна вещь, которую он не понял. И я тоже! – Вадик осмотрел на свет пробирку с метанолом. – Мне кажется, это фантастика. Или даже за гранью. По моим подсчетам, метанола в бутылке, которую Мурзин выпил, было столько, что он три раза помереть должен! И уж как минимум ослепнуть. А он живой и даже зрячий. Как? Не понимаю!
Но Кравцов не понимал еще одну вещь, о которой не сказал Вадику. Обходя дворы, он наведался и к вдове Кублаковой. Та без лишних разговоров вынесла хранившуюся на всякий случай литровую бутыль самогона и вылила. Присутствуя при этом, Кравцов случайно посмотрел в открытые двери сарая и увидел там на веревке мокрые после стирки штаны и рубашку. С понятной легкостью он определил, что штаны и рубашка – милицейские. А Люба, заметив его взгляд (который он, правда, тут же поспешил сделать рассеянным), как бы походя пихнула дверь ногой, она закрылась, скрывая одежду. Кравцов еще не понял смысла увиденного, но догадался, что имеет дело С ОЧЕРЕДНЫМ ЗВЕНОМ В РАССЛЕДОВАНИИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ГИБЕЛИ КУБЛАКОВА.
Глава 4
Укроп
Если кому-то показалось, что наша Анисовка – село благостное, тихое, оазис социального умиротворения и экономического удовлетворения, то успокойтесь: многое тут худо, как и везде. Правда, везде, имея в виду сельскую местность, статистика правонарушений отмечает в последние годы снижение числа убийств, грабежей, изнасилований и воровства, но это, увы, не от улучшения нравов, а оттого, что оставшимся на селе в подавляющем количестве старикам, старухам, инвалидам и малолеткам большинство перечисленных преступлений просто не под силу.
Но все-таки в Анисовке благодаря винзаводу, окрестным садам, близости к райцентру, то есть Полынску, и недалекости от областного Сарайска, куда местные жители возят свою сельхозпродукцию, сохранилось немалое количество трудоспособного населения, в том числе молодежи. В семидесятые годы прошлого века на месте деревянного старого клуба был построен аж двухэтажный кирпичный Дом культуры с кинозалом, библиотекой, бильярдным залом и прочими помещениями для досуга. Регулярно устраивались танцы. Сейчас этого нет: вследствие совместных ошибок проектировщиков и заезжих строителей здание с течением времени сильно перекосилось, что привело к трещинам в стенах и обрушению крыши в двух местах. Всё собираются отремонтировать, но не хватает то денег, то времени, то свободных рабочих рук.
Дом культуры чем еще был хорош? Если, например, молодежь Буклеевки хотела подраться с молодежью Анисовки на основании того, что молодежь Анисовки много о себе думает, то традиционно приезжала на мопедах, мотоциклах и грузовиках именно сюда, подгадывая к кино или к танцам. Об этом узнавали милиция и власть, предотвратить побоище не могли, поэтому оно, как правило, свершалось, и часто жестокое, до крови и увечий, но все-таки под некоторым контролем, все-таки дерущиеся понимали, что им до окончательного зверства дойти не дадут, рано или поздно разнимут (чего втайне все и желали). В результате за двадцать с лишним лет существования Дома культуры произошло только одно убийство, да и то почти случайное: Леня Райков из Буклеевки, дерясь, оступился и очень неудачно упал головой на железный штырь, оставшийся от флагштока, на котором когда-то поднимали в праздничные дни государственный флаг, а также вымпелы, полученные за победы в социалистическом соревновании. Леня с проломленным виском скончался на месте, и его очень жалко, парень был веселый, неплохой. Но если бы битвы происходили не возле клуба, не под контролем властей и милиции, а где-нибудь в укромных логах, урочищах и оврагах, жертв было бы гораздо больше.