– А кто эту глупость вообще про банду сказал? – заинтересовался вдруг Клюквин, который только что шумел и подначивал пуще других, хоть и был безоружен.
И все посмотрели друг на друга, и каждый почувствовал себя виноватым, будто он это сказал, а никто ведь не говорил, все только передавали...
Досмеиваясь, стали возвращаться в село: всех ждали домашние предвечерние дела.
Всех ждали домашние вечерние дела, а у Кравцова дело было здесь. Побродив по окрестностям, он обнаружил расстрелянные банки и бутылки. И гильзы. Понюхав их, Кравцов отправился к Шарову. Там он спросил, есть ли в администрации список людей, имеющих оружие. Список оказался в наличии, его когда-то составил Кублаков и дал копию Шарову. В списке, естественно, значились только зарегистрированные стволы.
– А давно проверялось соответствие списка и оружия? – спросил Кравцов.
– Да никогда не проверялось, – ответил Шаров. – У нас же дичь еще не перевелась. Утки по большей части. Охотятся все понемногу. А регистрировать – сам знаешь: в охотничье общество надо вступать, членские взносы платить, то да се.
– Придется мне ревизию провести, – решил Кравцов.
– Это еще зачем?
– Видите ли, оружие всегда может оказаться в руках преступника. Предпочитаю знать, какое именно.
– Ну, ты сказал! Как оно окажется?
– Способов много.
И Кравцов отправился со списком по домам. А Укроп и Декан решали, что делать дальше.
– К станции надо, – сказал Декан. – В селе опасно теперь появляться.
– Почему? Я их знаю: пошумели – разошлись. И куда мы без денег? И пожрать бы чего-нибудь не мешало. Брат с краю живет, проберемся незаметно, накормит как минимум. Таблетки от кашля найдет, – добавил Укроп, глядя на то, как Декан согнулся в три погибели от надсадного кашля. – И ты пойми, если бы это облава была, это были бы менты, а не эти... Говорю тебе: услышали выстрелы – переполошились. И забыли уже давно. Я их не знаю, что ли? Сам отсюда.
– Рассудительный ты мужичок, Евгений-ну-Афанасьевич. Ладно, уговорил. Берем кассу, жрем – и дальше. Если обманешь – пристрелю.
– Чем это?
– Увидишь чем, – загадочно ответил Декан. – Ночи темные здесь?
– Что значит – здесь? Как везде. От погоды зависит. – Укроп посмотрел на небо. – Тучи вон нашли. И новолуние. Так что ночь будет темная.
Ночь настала темная.
Михаил Куропатов смотрел телевизор с женой Лидией и поглядывал на окно. Не то чтобы ждал кого-то, но смутные мысли в душе давно уже зашевелились. И от стука в окно он вздрогнул именно потому, что ждал его. Когда не ждешь – не боишься.
Он быстро подошел, отворил окно, выглянул. Чей-то голос что-то ему прошептал. Куропатов закрыл окно и тихо сказал Лидии:
– Поесть собери. Только быстро. И у нас таблетки от кашля есть?
– Не зна... Миша, он, да? Евгений?
– Без вопросов, Лида!
И, схватив пакет с едой, Куропатов вышел из дома. Во дворе, в сарае, его ждал брат.
– Вот, Женя, – сказал Михаил. – Возьми. Что теперь делать будешь?
– А это не ваша забота! – послышался голос из темноты. Оттуда вышел Декан.
– Здравствуйте, – сказал ему Михаил.
– Спасибо, – ответил Декан. – Здравствовать мне очень нужно. Таблетки принесли от кашля?
– Нету.
– Достаньте.
– Сейчас к Вадику схожу, это фельдшер наш.
– Ни в коем случае. Брат сбежавшего приходит за таблетками, вы с ума сошли? Делайте так. Дети есть?
– Есть. Васька и...
– Не интересует! – оборвал Декан. – Пусть твой Васька скажет какому-нибудь своему другу...
– Сашке?
– Ну, хоть Сашке. Пусть скажет, чтобы он сходил как бы для своей бабки.
– Бабка умерла у них.
– Ну, для мамки! Она жива?
– Жива.
– Пусть для мамки у этого самого Вадика возьмет таблеток. И никому ничего не говорит. Мальчики тайны любят. Понял?
– Понял.
Куропатов ушел выполнять задание.
И Декан, приказав Укропу не двигаться с места, тоже исчез.
Воровским чутьем ориентируясь, он стал пробираться ко двору Виталия Ступина.
Ко двору Виталия Ступина, но чуть позже, пробрался, светя себе фонариком, и Кравцов. Никто ему в ночи не встретился. Один раз только услышал он чей-то далекий кашель. Постоял. Кашель не повторился.