Это грустно.
Любая, извините, коза важнее любого преступления, особенно когда от этой козы у старого человека зависят и питание, и радость жизни. И Кравцов, освободившись, все усилия направил на поиски козы бабы Насти Квашиной. Он постоянно приносил Вадику все новые и новые материалы для анализа, Вадик терпеливо исследовал их, след козы становился все явственнее и горячее и привел наконец ко двору Квашиной, где та плакала легкими слезами счастья, причитая:
– Сама пришла, моя Нюся! Пришла, моя умница!
Белая коза с черными пятнами чесала о хозяйку рога и смотрела добрыми и довольно глупыми глазами.
Уважая старания Кравцова, Квашина, накормив предварительно козу сеном с добавками своей тайной травы, угостила его Нюсиным молоком, и Кравцов убедился: совершенно не горчит.
Преступление плохо еще тем, что мешает раскрытию других преступлений, поэтому Кравцов в этот раз не нашел ничего такого, что могло бы стать ОЧЕРЕДНЫМ ЗВЕНОМ В РАССЛЕДОВАНИИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ГИБЕЛИ КУБЛАКОВА.
Глава 7
Свадьба
И была свадьба.
Андрей Микишин женился на Ольге Савичевой, а Ольга Савичева, легко догадаться, выходила замуж за Андрея Микишина.
И народ пел, пил, ел, плясал, кричал «Горько!».
Ольга и Андрей целовались.
Было это в саду, за длинным столом, под навесом, обвитым цветочными гирляндами и проводами с лампочками, и вот стало темнеть, лампочки включили. Всё сразу показалось еще ярче и праздничнее.
А вокруг тьма сгущалась – и сгустилась до непроницаемости, до полного непрогляда, и тем, кто сидел за столом, могло показаться, что другой мир, за пределами этого стола и окружающего его света, просто исчез на время, перестал существовать.
Но он не исчез, не перестал существовать.
Из него вышел и остановился на грани света и тьмы человек с ружьем, в военной одежде.
Старик Хали-Гали увидел его и обомлел. Он хотел предупредить всех, пытался крикнуть, но почему-то вдруг лишился голоса. Горло сдавило, ни звука не идет. Тогда он вскочил и начал махать руками, делать знаки, чтобы обратили внимание на человека с ружьем. Никто не заметил. Хали-Гали хотел вылезти из-за стола – ноги перестали слушаться. Больше того, и звуки вдруг пропали. Настала полная тишина. Тут только все увидели человека с ружьем. Повернулись к нему.
А он беззвучно закричал что-то, поднял ружье и выстрелил. Хали-Гали увидел, как медленно из ствола вырывается пламя, а из пламени вылетает пуля и летит в невесту. Ему показалось, что пулю можно поймать, он попытался двинуть одеревеневшими руками – не получилось, он разевал рот, силясь крикнуть – не вышло, а пуля летела, все провожали ее глазами, поворачивали головы, и вот она достигла невесты, и на белом платье появилось и стало расплываться алое пятно.
Хали-Гали в отчаянии упал головой на стол. От этого и проснулся.
Хали-Гали проснулся в своей сторожевой будке, потер лоб, которым ударился о дощатый столик, чуть не сбив стоящий на нем транзисторный приемник, ошалело огляделся, схватил приемник и торопливо начал спускаться. Спустившись, побежал к зданию администрации.
А в администрации Андрей Ильич Шаров, глядя в окно, чтобы не глядеть на Кравцова, разговаривал с участковым на морально-этическую тему.
– Ты меня знаешь, – сказал Шаров, – я человек сдержанный.
– Знаю.
– Я тебя даже не спрашиваю, холостой ты, например, или наоборот.
– Скорее наоборот.
– Твое дело. Но тут ты, получается, холостой, так?
– Возможно.
– Тогда определись как-то, что ли! – перешел Шаров к сути. – Все, само собой, ждут, с кем ты сойдешься. Ну, в мужском смысле слова. Он же, так сказать, женский. К тебе то Нинка заглядывает, а она малолетка совсем, то с Людмилой ты чего-то там, а она, во-первых, учительница, а во-вторых, замужем все-таки! Ты уж, я не знаю... Одинокую, что ли, выбери. Юлию хотя бы Юлюкину, главбуха дочь, очень ничего женщина. Или Клавдия-Анжела та же, продавщица, хоть она и не в моем вкусе.
– Зато, говорят, она была во вкусе Кублакова! – попытался Кравцов перевести разговор в другое русло, чтобы заодно кое-что уточнить по делу утопления бывшего участкового.